Игорь Шестков — русский зарубежный писатель, родился в Москве, иммигрировал в Германию в 1990 году. Писать начал в возрасте 48 лет, уже в иммиграции. В 2016 году было опубликовано собрание рассказов Игоря Шесткова в двух томах. В каждом томе ровно 45 рассказов, плюс в конце первого тома — небольшой очерк автора о себе и своем творчестве, который с некоторой натяжкой можно назвать автобиографическим.Первый том назван “Мосгаз”, второй — “Под юбкой у фрейлины”. Сразу возникает вопрос — почему? Поверхностный ответ простой — в соответствующем томе содержится рассказ с таким названием. Но это — только в первом приближении. Надо ведь понять, что кроется за этими названиями: почему автор выбрал именно эти два, а не какие-либо другие из сорока пяти возможных.Если единственным источником писателя является прошлое, то, как отмечает Игорь Шестков, его единственный адресат — будущее. В этой короткой фразе и выражено все огромное значение прозы Шесткова: чтобы ЭТО прошлое не повторялось и чтобы все-таки жить ПО-ДРУГОМУ, шагом, а не бегом: “останавливаясь и подолгу созерцая картинки и ландшафты, слушая музыку сфер и обходя многолюдные толпы и коллективные кормушки, пропуская орды бегущих вперед”.

Современный берлинский прозаик Игорь Шестков (Igor Heinrich Schestkow) начал писать прозу по-русски в 2003 году после того, как перестал рисовать и выставляться и переехал из саксонского Кемница в Берлин.Первые годы он, как и многие другие писатели-эмигранты вспоминал и перерабатывал в прозе жизненный опыт, полученный на родине. Рассказы этого, первого периода творчества Шесткова вошли в книгу «Вакханалия» (Алетейя, Санкт-Петербург, 2009).Настоящий сборник «страшных рассказов» также содержит несколько текстов («Наваждение», «Принцесса», «Карбункул», «Облако Оорта», «На шее у боцмана», «Лаборатория»), действие которых происходит как бы в СССР, но они уже потеряли свою подлинную реалистическую основу, и, маскируясь под воспоминания, — являют собой фантазии, обращенные в прошлое.В остальных рассказах — автор перерабатывает «западный» жизненный опыт, последовательно создает свой вариант «магического реализма», нс колеблясь, посылает своих героев в постапокалиптические, сюрреалистические, посмертные миры, наблюдает за ними, записывает и превращает эти записи в короткие рассказы. Гротеск и преувеличение тут не уводят читателя в дебри бессмысленных фантазий, а наоборот, позволяют приблизиться к настоящей реальности нового времени и мироощущению нового человека.