«Остальную часть пути мы проделали молча. Я решал, что мне делать: убрать сейчас этих двоих, но у них могут быть сообщники… Если и удастся мне ускользнуть от них, то как я объясню полиции убийство этих двоих, да еще и убийство Макса? А скольких они еще могут прихлопнуть из моего «магнума», если уже не прикончили? Нет, мне оставалось одно: лезть через забор, пробраться в виллу, а там по телефону вызвать полицию. Но выход ли и это?

Все равно придется объяснять всю историю с моим пистолетом, которая звучит не очень правдоподобно…

И вдруг у меня мелькнул в голове один, пока еще неясный, план… Но сначала мне нужно было взглянуть на бумаги».

«Увидев нас, вошедших в кабинет, он вдруг рванулся из рук врача и закричал, брызжа слюной, указывая на меня рукой:

— Это все ты, вонючий ублюдок, пытался убить меня и похитил драгоценностей и денег почти на четыре миллиона долларов! Я убью тебя, паршивая собака!

Его с трудом удержали и водворили в кресло.

Я сказал ледяным тоном:

— Наши личные счеты не дают вам права клеветать на меня и оскорблять при исполнении служебных обязанностей. Не забывайте, пока я еще шериф».