Есть грозное и величественное предание, которое хранит церковь. Если на Гроб Господень в Иерусалиме на праздник Пасхи сходит Небесный огонь – мир сей простоит еще, по крайней мере, текущий год. Но год, который будет отмечен тем, что Огонь не сойдет на Гроб… это и будет срок Битвы. Последней… той, о которой сказано в Откровении Иоанна. Однажды нисхождения Огня не произойдет. И это будет последнее предупреждение, последний призыв от Бога – покаяться. Как это воспримет мир? Придет в ужас? Ударится в повальную панику? Придумает какое-нибудь «объяснение» или подлог и снова примется обманывать себя, но уже «танцуя на самом краю»? Или, все-таки… Ярослав Астахов, автор «Крушения Лабиринта», мистического романа о глубинах прошлого, теперь устремляет взгляд в будущее. Возможно, что в уже недалекое.

История христианского подвига. Поединок святого Георгия со змием: духовный план. – Диктатор, я верю в Сына! Немыслимые слова эти, сказанные обычным голосом, разнеслись, повторенные эхом пустынно-роскошных зал… и по себе оставили они звонкой, напряженной тишину меж скошенными столпами солнца. Диоклетиан догадывался о чем-то подобном, хотя и не умел знать. Оно ведь было оно иным – посреди выражений ползучей злобы, разъевшего до костей страха, единовластного и тупого амока – как будто бы светящееся лицо Георгия. Такие попадались у странников, повидавших земли, и сделавшихся, подобно птицам и ветру, далекими от всего. Бывало – и у старых солдат, которые заглянули не раз в белесый и острый, как пламя, зрачок Медузы. И, разумеется, такими были лики у ближних – последователей Распятого, которых диктатор жег. Или, как почиталось оно изысканнее, посылал их в Амфитеатр. Где одни, разгневанные солнцем и голодом, звери – терзали их… а другие, смеющиеся с высоких ступеней выщербленного камня – видели. Диоклетиан снисходил и сам до присутствия на кровавых играх. И это располагало к нему народ. Вероятно, плебеям было приятно чувствовать, что в определенном смысле и он, «божественный», представляет собой плоть от плоти развеселой римской толпы. Едва ли было известно…

Мистический детектив. Кому и каких чудовищ надлежит опасаться больше? Врагов или друзей? Населяющих внешний или внутренний мир? Приобретая текст повести, вы сможете составить представление об одноименном сборнике Астахова в целом.

Книга Ярослава Астахова «Чудовище» – о реальной мистике. То есть не о выдумках и фантазиях. Нет: она о той Тайне, которая присутствует в жизни каждого из нас. О Сокровенном Души, которое определяет Явные Обстоятельства нашей жизни. О том, что Осознание этого может изменить нашу жизнь. То есть, Астахов развивает идеи, выраженные им в книгах «Лезвие Осознания» (повести и рассказы) и «Крушение Лабиринта» (роман). Невидимое становится зримым на страницах книги «Чудовище». Человек, спустившийся в подвал дома, вдруг попадает в безвыходный лабиринт ужасов, таившихся в подвалах его души… Отдавшийся течению порока не замечает, как в темной комнате его квартиры растет, подобно ядовитому грибу, смертоносный демон… Но если человек открывает Веру в своей душе – любое зло расточается. Отправившийся в полное опасностей странствие – настигает Учителя…. Обретший Полноту Веры – противостоит козням жесточайшего из тиранов и побеждает… Читайте книгу Астахова и пусть тайна невидимого мира станет открыта Вам!Содержание:1. Темная комната2. Подвальник3. Начало опыта4. Месть изгоняющему5. Чудовище6. Чудо о змие7. Встреча в ареопаге

Обложкою «Шестоднева» охватываются стихи, которые родились в очень разное время. Его старожилам более тридцати лет. Как здорово отличался тогда мир от нынешнего. Как, впрочем и «я» записывающего. (Уверен, что настоящие стихи мы не «сочиняем» – они приходят. И позволяют себя сфотографировать. Или не позволяют.) А новоселам «Шестоднева» не больше года.Он выстроен симметрично. Шесть полностью завершенных циклов по девять стихотворений в каждом. Цифры 9 и 6 есть близнецы-перевертыши. Согласно Русской Северной Традиции (смотрите работы Логинова и Виольевой) шесть – это число текста вообще, а девять есть число мудрецов, поэтов и богословов. Я предпочитаю называть это последнее числом бога Бармы – покровителя всех поэтов.Один из моих читателей сравнил – шутки ради, конечно же – «Шестоднев» с произведением Данте. «Божественная Комедия» великого флорентийца включает, как известно, 3 части по 33 песни в каждой. Об этом Данте специально замечает в последней песне «Чистилища»: «счет положен изначала». Мое произведение несопоставимо не только по грандиозности (это очевидно), но также и потому, что я никакого счета не полагал а просто: шло время, и стихотворения постепенно сами собой выстраивались в устойчивые когорты. Когда шесть раз практически без какого-либо моего вмешательства сложилось по девять, я понял, что это знак и передо мною – книга. (Циклы с другим числом стихотворений в нее не вошли.)Откуда пришло название? Однажды я раскрыл книгу святителя Василия Великого «Беседы на Шестоднев» и увидел, что она содержит этих бесед ровно девять. И я воспринял это тоже как знак. Я верю в судьбу, и в знаки, и вообще во всяческое такое. Но остается вопрос: не многое ли берет на себя поэт, который называет книгу стихов таким образом, что чувствуется намек на текст, глаголающий о сотворении мира?Уверен: каждый, у кого живая душа, знает – хотя бы кое-что, приблизительно – о сотворении мира. По крайней мере – мира своего внутреннего. Пишущим же стихи такое должно быть вдвойне понятно. В никео-цареградском символе веры (V в.) Бог именован Поэтом (ποιητ) земли и неба. «Дни» моего Шестоднева представляют собой, таким образом, некоторые этапы, стадии сотворения мира внутреннего. Надеюсь, что сотворение это происходило больше по воле Бога, нежели по личному произволу. По крайней мере, я рад, что существуют стихотворения, представляющие собою хронику этого таинственного процесса.Бог отдыхал в седьмой день, как это говорит Библия. Предание же повествует о том, что завершением Творения сделается восьмой. И общее число дней тогда станет равным числу креста животворящего православного. Поэтому и книга «Шестоднев» имеет раздел «Начало восьмого дня». Она содержит поэму «Главы из Иоанна», которую одобрил настоятель московского Спасо-Преображенского храма, что в Кадышах. Надеюсь, что и другие стихотворения книги представляют собой скорее разговор души с Богом, нежели ее реакцию на мир сей.

Сергей забыл про неудобный загубник трубки, питающей из баллона воздухом. Про восемнадцатиметровую толщу морской воды, отделившую от поверхности. Нечто звало его. Притягивало с неодолимой силой. И вовлекало его в какой-то невероятный танец сознания . Оно – это немыслимое существо – предмет? – виднеющееся в глубине.Оно переливалось и пело . И песнь его заполняла тоскующие пространства души Сергея. Она пришла и стояла в них аки длящийся, неумолкающий удар колокола…Инстинкт самосохранения испарился. Сознание Кузнецова вдруг стало пустым и чистым, словно у новорожденного. На безграничных просторах его осталась лишь одна мысль – сияющая: Я ДОЛЖЕН ПРИКОСНУТЬСЯ К ТЕБЕ, СОКРОВИЩЕ ГЛУБИНЫ.

AETERNAEЛетописьАнтикассандраГребеньОдеснуюКрыльяИ был огонь…Морская сказкаЛикAeternaeХРАНИТЕЛЬ ВЕКОВ«Какие странные ветра…»Хранитель вековИкона«Обрываются нити времен…»«Век одиночества высокий…»Стрелою светаСоюз о ключах ПетраГде ты?ВетерМЕЧ ЕГО«Вот он, великий всадник…»«Огонь ли гонит города ручьи…»Распад«Отразились глаза в воде…»Тысяча летЗаклятьеИное бытиеКругТы живаНАГОЙ БОГИскушениеЛитургия оглашенныхБёме«Золотой, бесконечный огонь…»Замерла зарницаЛампада«Моим очам – ни вечера, ни дня…»Нового тревогаЧашаПАЛОМНИЧЕСТВО«Мне случалось не раз гадать…»Легенда о листе кленаОдин из способов одиночестваКрасноеСамоходНепризнавшему«Ты оправданье этих мест…»ПочестиСнежная королеваПОДВОДНЫЙ ДОМДевы средних веков«Пылает ветер, ветер снежный…»Полуночная корона«Не бескрылый, не упорный…»Подводный домСказка«Она соткалась постепенно…»Сказание о граде КитежеНебоСТРАЖА СЛАБОГО СВЕТА«Светла галактика листа…»Полуночное купаниеСвятая зимаЛжец«Поклон тебе, эгейское молчанье…»«Воскреснуть…»«Берег безбрежен – как берега горе…»ПолнолуниеСтража слабого света