«Гляжу [на малого внука], радуюсь. Порой вспоминаю детство свое, безотцовское… Может быть, лишь теперь понимаю, что ни разу в жизни я не произнес слово «папа».

«…Я хочу помянуть: рассказать про Гришиного батяню, который полгода назад… геройски взорвался на гранате и спас семью».

Поездка перед Новым годом в подмосковной электричке.

Похвала несуетным пешим походам по донской земле.

Введите сюда краткую аннотацию

Борис Екимов (родился в 1938 году) живет на Дону. Его повести, рассказы, очерки, удостоенные в 1998 году Госпремии, растут из донской почвы, питаются ею. Писателя часто называют продолжателем `деревенщиков`, на самом деле, он скорее полемизирует с ними. Да, Екимов тоже с болью пишет о заботах и печалях своих земляков, но менее всего его можно отнести к `плакальщикам по ушедшему`. Его привлекают герои-личности, люди, которые не перекладывают вину за свои беды на обстоятельства (`каждый повинен в жизни своей и волен в ней`), они сами противостоят, как могут, `смерчу разрушения`. Таков председатель полуразворованного колхоза, железной рукой - за что и прозван Пиночетом - пытающийся сохранить хоть что-то в общем хозяйстве

Пастух Иван Атарщиков встретил в степи незнакомых людей в пятнистой, как военная форма, одежде. Они расспрашивали про места захоронения солдат, погибших в междуречье Волги и Дона во время Сталинградской битвы. И неспроста…

Сын тетки Таисы сделал хорошую карьеру: стал большим областным начальником. И при той власти — в обкоме, и при нынешней — в том же кабинете. Не забыл сын мать-хуторянку, выстроил ей в подарок дом — настоящий дворец.

На поздний завтрак в гости к автору приходят соседи, рассказывают хуторские новости, судят и рядят.

Документальный очерк о ситуации в южнорусской деревне середины 1990-х годов.

Старуха умерла в январский метельный день, прожив на свете восемьдесят лет и три года, умерла легко, не болея. А вот с похоронами получилось неладно: на кладбище, заметенное снегом, не сумел пробиться ни один из местных тракторов. Пришлось оставить гроб там, где застряли: на окраине хутора, в тракторной тележке, в придорожном сугробе. Но похороны должны пройти по-людски!

Под Новый год в глухом задонском хуторе оказались несколько нестарых мужчин — сельчане, подавшиеся в город, вернулись погостить на родину. И началась буйная молодая гульба…

Студент Илья Хабаров, сын местной миллионерши и брат будущего мэра областной столицы, пережил страшное потрясение: его похитили, затем по неизвестной причине выпустили. После этого и других тяжелых событий, свидетелем которых он стал, Илья переосмысляет жизнь, заново обдумывает, что самое важное, что нужно успеть сделать, потому что «предполагаем жить…»

«Сетку мы поставили, вернулись домой и долго еще не ложились спать, вечеряя с разговорами и новостями, как и бывает при встрече».

«Три встречи в один день. Три недолгие беседы в летнем, поселковом моем быту».

Из города в родной хутор наведался Вася Колун, молодой, да неустроенный мужик. Приехал сытым, приодетым — явно не бедовал. Как у него так вышло?

Нехитрая повесть о жизни старой Акули… и многих других хуторян, казаков, крестьян — граждан великого Советского Союза.

Зимнее житьё-бытьё на Тёплом хуторе, затерянном в степях около Дона.