HomeLib
Язык книг:

Книги по алфавиту (Нагибин Юрий Маркович)
Торпедный катер (Чистые пруды[11])

После политинформации о напряженном международном положении пионерский отряд пятых классов постановил: собрать деньги на торпедный катер! Доверенным лицом выбрали вожатого Витю Шаповалова…

Рассказ из автобиографического цикла «Чистые пруды».

Трое и одна и еще один

Она была музой трех творцов, предметом изнуряюще-мучительных любовей эпохи fin de siecle, центром художественного кружка. Она бежала от утонченной Европы в косный, ленивый Восток Тифлиса. Навстречу судьбе…

Ты будешь жить

«Какая жалость, — подумал Кравцов… — что Бога все-таки нет! Мне куда легче было бы поверить, что он повторил для моей матери чудо библейской Сарры, чем привычному оптимизму врачей…»

У Крестовского перевоза

Историческая повесть посвящена лицеисту, поэту, издателю «Литературной газеты», близкому другу Пушкина Антону Дельвигу.

Удлиняя нашу жизнь

О посвященной искусству книжного оформления «Книге книг» Александры Пистуновой.

Улыбка Джоконды

Русский профессор Мадридского университета обещал, что покажет советскому гостю Рим и римлян по-своему, даст увидеть лицо и изнанку здешней жизни и заново воспринять все культурные ценности Вечного города. В галерее Дориа они встретили бродягу, который предложил за стакан вина открыть великую тайну: чему же в конце концов улыбалась Джоконда.

Утраченная музыка

Рассказ в духе триллера о зависти, мести и расплате.

Утраченная музыка. Избранное

В сборник вошли произведения Юрия Марковича Нагибина «Школьный альбом», «В те юные годы», «Недоделанный», «Гимн дворняжке», «Прекрасная лошадь» и «Телефонный разговор».

Ухабистые пути малой прозы

Cтатья отражает размышления автора о проблемах жанра рассказа в русской советской литературе.

Учитель словесности

Учитель словесности Елецкой мужской гимназии ждет гостя — своего ученика, подростка-второклассника. Он хочет прочитать ему свой рассказ и услышать мнение двенадцатилетнего гимназиста, которого собственным доверием возвел в ранг то ли наперсника, то ли литературного судьи…

Федор Сухов, Егорьев и другие…

О кинематографической судьбе актера Анатолия Кузнецова.

Хранитель Лукоморья

Очерк о советском музейщике, пушкинисте, директоре Пушкинского заповедника Семене Гейченко.

Хрустальная звезда

О волшебной сказке Дж. Р. Р. Толкиена «Кузнец из Большого Вуттона».

Художник

Царскосельское утро

Свежее майское утро 1816 г. в Царскосельском лицее. Пробуждение.

Цыганское каприччио (Любовь вождей[3])

Вся Москва говорила о том, как на городских улицах устраивалась охота на хорошеньких школьниц, как автомашина подбирала красивых женщин с тротуаров столицы…

Чайки умирают в гавани

«В сравнении с Антверпеном или Роттердамом квартал красных фонарей в Льеже невелик… Его женщин называют «чайками», быть может, потому, что, подобно своим крылатым тезкам, они кормятся и умирают в гавани».

Чайковский: финал трагедии

Человек и дорога (Чужое сердце[2])

На четвертом участке отказал трансформатор, и необходимо срочно доставить замену. Дорога размыта осенними дождями, шофер работает вторую смену без отдыха. Шофер смертельно устал — от труда и от своей безалаберной жизни…

Из цикла рассказов «Чужое сердце».

Человек из ресторана

Официант Яков Федорович Усков казался маленьким и старым, но было очевидно, что в ресторане гостей встречает не рядовой пищевого фронта, а мастер своего дела, артист.

< 1 12 13 14 15 16 >