Ричард Бротиган (1935–1984) — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом.

Ричард Бротиган (1935–1984) — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом.

Ричард Бротиган (1935–1984) — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом.Итак, причем здесь "арбузный сахар"? Скажем так: текст Бротигана «зазвучит» лишь в том случае, если читатель примет метафору как метод, а не как вспомогательное художественное средство. Герой "Арбузного сахара" постоянно пребывает в каком-то измененном состоянии сознания. Все ему видится "не так", но не как у страшно убившегося наркотой битника, а как-то по-доброму, блаженно-безмятежно, в общем, по-хипповски.На читателя обрушивается поток сознания, вереница мыслей, рассуждений, недосказанностей, описаний и странных намеков. Вязнем, вязнем в арбузном сахаре текста… Этот клейкий сироп жизни — словно бы чуть больше, чем надо, растянут во времени. Например, одна из лучших сцен книги — раздевание героем девушки по имени Вайда — процесс, растянувшийся на несколько глав: "Непростое решение — начинать с вершины или подножия девушки…"Все время не покидает ощущение, что герой просто-напросто обкурен до чертиков: "Перед тем, как снять с нее трусики, я посмотрел ей в лицо… Оно было спокойно, и, хотя в глазах по-прежнему мелькали голубые молнии, взгляд по краям оставался мягким и нежным, и края эти становились все шире. Я снял с нее трусики. Дело сделано. Вайда — без одежды, обнаженная, прямо передо мной. — Видишь? — сказала она. — Это не я. Я не здесь…". Дверь тебе откроет тот, кто совсем не тот — по Бротигану, все барахтаются в арбузном сахаре.

В этот сборник вошли два наиболее знаковых произведения Бротигана 1960-х гг. – «В арбузном сахаре» и «Рыбалка в Америке».Очаровательно безумный сюрреалистический роман «В арбузном сахаре», – странная сказка для взрослых, в которой действие происходит в причудливо-игрушечном «арбузном мире», где ставят памятники травам и тучам, обитают разумные и очень вежливые (но от того не менее плотоядные) тигры, а от цвета выращиваемых арбузов зависит очень и очень многое.«Рыбалка в Америке», которая принесла автору мировую славу, двухмиллионный тираж и поистине культовый статус, неоднократно называлась критиками «антироманом», – это чисто модернистское произведение, в котором Бротиган сознательно отказывается от привычных повествовательных форм и погружает читателя в область психоделического калейдоскопа мотивов и образов, понимаемых, скорее, интуитивно, нежели логически.Книга содержит нецензурную брань

Уморительная, грустная, сумасшедшая книга о приключениях частного детектива, который однажды ночью оказывается на кладбище Сан-Франциско в окружении четырех негров, до зубов вооруженных бритвами; чья постоянно бранящаяся мамаша обвиняет его в том, что четырех лет от роду он укокошил собственного отца каучуковым мячиком; и в чьем холодильнике в качестве суперприза расположился труп.На норвежский язык «Грезы о Вавилоне» переводил Эрленд Лу.

О роли кофе в межличностных отношениях.

«Ловля Форели в Америке» — роман, принесший Бротигану популярность. Сатира, пастораль и сюрреалистическая образность легко и естественно сочетаются в нем, создавая неповторимую картину Америки.

«Ловля Форели в Америке» — роман, принесший Бротигану популярность. Сатира, пастораль и сюрреалистическая образность легко и естественно сочетаются в нем, создавая неповторимую картину Америки.

«Ловля Форели в Америке» — роман, принесший Бротигану популярность. Сатира, пастораль и сюрреалистическая образность легко и естественно сочетаются в нем, создавая неповторимую картину Америки.

Сборник рассказов Ричарда Бротигана — едва ли не последний из современных американских классиков, оставшийся до сих пор неизвестным российскому читателю. Его творчество отличает мягкий юмор, вывернутая наизнанку логика, поэтически филигранная работа со словом…

Сборник типичных бротигановских рассказиков

Перед Вами роман идола контркультуры, «современного Марка Твена», великого рассказчика, последнего американского классика Ричарда Бротигана, которого признают своим учителем Харуки Мураками и Эрленд Лу.

«Ловля Форели в Америке» — роман, принесший Бротигану популярность. Сатира, пастораль и сюрреалистическая образность легко и естественно сочетаются в нем, создавая неповторимую картину Америки. В нем нет четкого сюжета, как это свойственно Бротигану, зато полно колоритных сценок, виртуозной работы со словом, смешных зарисовок, фирменного абсурдного взгляда на жизнь, логики «верх ногами», трогательной специфической наивности и образов, создающих уникальную американскую панораму. Это некий калейдоскоп, который предлагается потрясти и рассмотреть. Книга проглатывается легко, на одном дыхании — и на отдыхе, и в деловой поездке, и в транспорте, и перед сном. Воображение автора работает на полную и заставляет подключаться читателя; каждая перелистываемая страница — неповторима. Текст Бротигана так естественен и непринужден, так радует поворотами и кочками, так пропитан юмором, что приносит удовольствие читателям всех возрастов. Роман «Trout Fishing in America» попал в список достижений американской литературы XX в. И рыбалка — далеко не единственное, о чем поделится в нем Ричард Бротиган.

Впервые на русском – «японский» роман идола контркультуры, «современного Марка Твена», выдающегося рассказчика, последнего американского классика Ричарда Бротигана, которого признавали своим учителем Харуки Мураками и Эрленд Лу.От знаменитого американского юмориста уходит его подруга-японка. Пытаясь заглушить боль утраты, он начинает новый роман – о холодном, как лед, сомбреро, ни с того ни с сего падающем с неба на главную улицу маленького городка. Не в силах сосредоточиться, писатель рвет машинопись в клочья и бросает в корзину для бумаг – где помимо его воли обстановка вокруг сомбреро накаляется, взрываясь широкомасштабным кровопролитием.