Под городскими вязами (Современная история[1])
«Современная история» (1897—1901), объединяющая четыре романа «Под городскими вязами», «Ивовый манекен», «Аметистовый перстень» и «Господин Бержере в Париже», это — историческая хроника с философским освещением событий. Как историк современности, Франс обнаруживает проницательность и беспристрастие ученого изыскателя наряду с тонкой иронией скептика, знающего цену человеческим чувствам и начинаниям.Вымышленная фабула переплетается в этих романах с действительными общественными событиями, с изображением избирательной агитации, интриг провинциальной бюрократии, инцидентов процесса Дрейфуса, уличных манифестаций. Наряду с этим описываются научные изыскания и отвлеченные теории кабинетного ученого, неурядицы в его домашней жизни, измена жены, психология озадаченного и несколько близорукого в жизненных делах мыслителя.В центре событий, чередующихся в романах этой серии, стоит одно и то же лицо — ученый историк Бержере, воплощающий философский идеал автора: снисходительно-скептическое отношение к действительности, ироническую невозмутимость в суждениях о поступках окружающих лиц.
|
Под городскими вязами. Ивовый манекен. Аметистовый перстень. Господин Бержере в Париже
«Современная история» («Histoire Contemporaine») — это историческая хроника с философским освещением событий. Как историк современности, Франс обнаруживает проницательность и беспристрастие учёного изыскателя наряду с тонкой иронией скептика, знающего цену человеческим чувствам и начинаниям.Вымышленная фабула переплетается в этих романах с действительными общественными событиями, с изображением избирательной агитации, интриг провинциальной бюрократии, инцидентов процесса Дрейфуса, уличных манифестаций. Наряду с этим описываются научные изыскания и отвлечённые теории кабинетного учёного, неурядицы в его домашней жизни, измена жены, психология озадаченного и несколько близорукого в жизненных делах мыслителя.В центре событий, чередующихся в романах этой серии, стоит одно и то же лицо — учёный историк Бержере, воплощающий философский идеал автора: снисходительно-скептическое отношение к действительности, ироническую невозмутимость в суждениях о поступках окружающих лиц.
|
Под городскими вязами. Ивовый манекен. Аметистовый перстень. Господин Бержере в Париже
«Современная история» («Histoire Contemporaine») — это историческая хроника с философским освещением событий. Как историк современности, Франс обнаруживает проницательность и беспристрастие учёного изыскателя наряду с тонкой иронией скептика, знающего цену человеческим чувствам и начинаниям.Вымышленная фабула переплетается в этих романах с действительными общественными событиями, с изображением избирательной агитации, интриг провинциальной бюрократии, инцидентов процесса Дрейфуса, уличных манифестаций. Наряду с этим описываются научные изыскания и отвлечённые теории кабинетного учёного, неурядицы в его домашней жизни, измена жены, психология озадаченного и несколько близорукого в жизненных делах мыслителя.В центре событий, чередующихся в романах этой серии, стоит одно и то же лицо — учёный историк Бержере, воплощающий философский идеал автора: снисходительно-скептическое отношение к действительности, ироническую невозмутимость в суждениях о поступках окружающих лиц.
|
Под городскими вязами. Ивовый манекен. Аметистовый перстень. Господин Бержере в Париже
«Современная история» («Histoire Contemporaine») — это историческая хроника с философским освещением событий. Как историк современности, Франс обнаруживает проницательность и беспристрастие учёного изыскателя наряду с тонкой иронией скептика, знающего цену человеческим чувствам и начинаниям.Вымышленная фабула переплетается в этих романах с действительными общественными событиями, с изображением избирательной агитации, интриг провинциальной бюрократии, инцидентов процесса Дрейфуса, уличных манифестаций. Наряду с этим описываются научные изыскания и отвлечённые теории кабинетного учёного, неурядицы в его домашней жизни, измена жены, психология озадаченного и несколько близорукого в жизненных делах мыслителя.В центре событий, чередующихся в романах этой серии, стоит одно и то же лицо — учёный историк Бержере, воплощающий философский идеал автора: снисходительно-скептическое отношение к действительности, ироническую невозмутимость в суждениях о поступках окружающих лиц.
|
Похвала Оливье
|
Преступление Сильвестра Бонара
Действие романа «Преступление Сильвестра Бонара» происходит в Париже 1860—1880-х гг. Его герой — старый книжник, одержимый благородной страстью к старинным рукописям, очень близок самому автору. Под каждым словом этого объяснения в любви родному городу мог бы подписаться и сам Анатоль Франс — сын букиниста, парижанин, ставший одним из самых знаменитых писателей Франции и Европы.
|
Преступление Сильвестра Бонара
Действие романа «Преступление Сильвестра Бонара» происходит в Париже 1860-1880-х гг. Его герой – старый книжник, одержимый благородной страстью к старинным рукописям, очень близок самому автору. Под каждым словом этого объяснения в любви родному городу мог бы подписаться и сам Анатоль Франс – сын букиниста, парижанин, ставший одним из самых знаменитых писателей Франции и Европы.
|
Преступление Сильвестра Бонара. Боги жаждут
И читатели, и литературоведы сходятся во мнении, что образ главного героя романа «Преступление Сильвестра Бонара» списан с самого автора. Пожилой историк и филолог Сильвестр Бонар живет в мире старых рукописей и книг и плохо ладит с людьми. Однако, когда он встречает внучку женщины, которую когда-то любил, в душе Бонара вспыхивают старые чувства. Узнав, что опекун девушки жестоко с ней обращается, Сильвестр решает выкрасть Жанну Александр из отчего дома…Действие романа «Боги жаждут» разворачивается в разгар Великой французской революции. Молодой идеалист Эварист Гамлен с пылом поддерживает идеалы Дантона, Робеспьера и Марата. Когда ему предлагают место присяжного революционного трибунала, Эварист усердно берется за борьбу с врагами республики, с одинаковой безжалостностью отправляя на эшафот как аристократов и финансистов, так и грузчиков и служанок. Ведь когда маховик террора запущен, боги вечно жаждут новой крови, и гильотина не может простаивать ни дня.
|
Преступление Сильвестра Бонара. Остров пингвинов. Боги жаждут (БВЛ. Серия третья[193])
В книгу вошли произведения Анатоля Франса: «Преступление Сильвестра Бонара», «Остров пингвинов» и «Боги жаждут». Перевод с французского Евгения Корша, Валентины Дынник, Бенедикта Лившица. Вступительная статья Валентины Дынник. Составитель примечаний С. Брахман. Иллюстрации Е. Ракузина.
|
Преступление Сильвестра Бонара. Остров пингвинов. Боги жаждут
В книгу вошли произведения Анатоля Франса: «Преступление Сильвестра Бонара», «Остров пингвинов» и «Боги жаждут».Перевод с французского Евгения Корша, Валентины Дынник, Бенедикта Лившица.Вступительная статья Валентины Дынник.Составитель примечаний С. Брахман.Иллюстрации Е. Ракузина.
|
Прокуратор Иудеи
|
Пчёлка
Прелестная сказка для детей и взрослых из сборника «Валтасар».
|
Пютуа
|
Пютуа
|
Резеда господина кюре
|
Рождественские истории
Нет ни одного более радостного праздника, чем Рождество, когда любой человек ожидает, что в его жизни тоже произойдет чудо, сбудутся самые невероятные мечты! Праздника, подарившего людям надежду и спасение! Тема Рождества не осталась без внимания в русской и зарубежной литературе. Сложилась целая традиция рождественских и святочных историй. В этой книге собраны самые трогательные рождественские истории знаменитых и не очень писателей. |
Роксана
|
Рубашка
Новелла из сборника "Семь жен Синей Бороды и другие чудесные рассказы". Это грустная философская сказка для взрослых. Сказка, которая заставляет нас улыбаться, задумываться и взглянуть на себя со стороны...
|
Сказки французских писателей
В сборник вошли разнообразные, в том числе и впервые переведенные на русский язык, сказки, созданные французскими писателями в XX веке. Представлены бытовые, философские, сатирические, волшебные сказки, сказки о животных.
|
Суждения господина Жерома Куаньяра
«Аббату Куаньяру было не свойственно чувство преклонения. Природа отказала ему в нем, а сам он не сделал ничего, чтобы его приобрести. Он опасался, превознося одних, унизить других, и его всеобъемлющее милосердие одинаково осеняло и смиренных и гордецов, Правда, оно простиралось с большей заботливостью на пострадавших, на жертвы, но и сами палачи казались ему слишком презренными, чтобы внушать к себе ненависть. Он не желал им зла, он только жалел их за то, что в них столько злобы.»
|