Клим Рогов приехал в надменный Буэнос-Айрес, не имея ни гроша и не зная ни слова по-испански. Он превратился в блестящего журналиста, любимца публики. Днем норовистая редакция, вечером — танго на тротуарах, залитых солнцем и вином. В мае 1917 года он получил телеграмму: в родном Нижнем Новгороде ему оставили наследство.Клим не был дома десять лет и мало что понимал в делах Северного полушария. Он не узнавал Россию: страна завралась, запуталась, подставила себя проходимцам со смешным названием «большевики». Надо было поскорее возвращаться в Аргентину, но как уезжать, если тут Нина Одинцова, женщина, от которой на сердце такое смущение и покой?

Одни называли Шанхай «Жемчужиной Востока», другие — «Всекитайским борделем». Здесь процветали международные компании, здесь правил бал дикий расизм, а на доходы от опиума велись войны и строились детские приюты.Клим Рогов прибыл в Китай вместе с тысячами белогвардейцев, которые покинули Россию после Гражданской войны. Журналист, умеющий писать только по-русски и по-испански, не мог рассчитывать на успех в Шанхае. Но Клим решил побороть эмигрантское проклятие: он должен был вернуть себе не только былую славу, но и Нину — сильную, несносную, ослепительную женщину, ради которой стоило штурмовать неприступные города.Роман о русских эмигрантах в Китае

Белоэмигрант Клим Рогов выдал себя за американца и в октябре 1927 года приехал в советскую Москву, чтобы разыскать там жену Нину. Клим устроился корреспондентом новостного агентства United Press и нежданно-негаданно превратился в советского аристократа – после уничтожения старой русской элиты, ее место в СССР заняли партийные чиновники и… иностранные журналисты.Клим нашел Нину, но совсем не там, где рассчитывал: оказалось, что ее пригрел «красный миллионер» – один из очень немногих западных коммерсантов, которым было позволено вести бизнес в СССР. Клим понимал, что по-другому Нине было не спастись от ОГПУ, но не мог простить ей предательства. Он оказался перед жестоким выбором: ему предстояло либо поставить крест на своей любви, либо отказаться от принципов и всех жизненных благ, заработанных с таким трудом.