Открывается номер небольшим романом итальянского писателя, театроведа и музыкального критика Луиджи Лунари (1934) «Маэстро и другие» в переводе Валерия Николаева. Главный режиссер знаменитого миланского театра, мэтр и баловень славы, узнает, что технический персонал его театра ставит на досуге своими силами ту же пьесу, что снискала некогда успех ему самому. Уязвленное самолюбие, ревность и проч. тотчас дают о себе знать. Некоторое сходство с «Театральным романом» Булгакова, видимо, объясняется родством закулисной атмосферы на всех широтах.

«Просторное помещение, похожее на элегантный салон роскошной фирмы, гостиничный холл или нечто подобное. В глубине помещения широкое окно, выходящее на город. Кресла, бар-холодильник, удачно отделанный под интерьер, столик с журналами, служебная конторка или стойка – чье-то рабочее место. Три входных двери: одна боковая справа, другая боковая слева, третья – воображаемая, расположена на просцениуме и обращена к зрительному залу. Четвертая, которую тоже хорошо видно публике, ведет в ванную комнату с туалетом. В начале спектакля все это может быть скрыто за занавесом. Первым появляется Командор, причем через дверь, которая предположительно существует в “четвертой стене”. Он из партера поднимается по лесенке на сцену. Есть занавес или нет – значения не имеет: Командор как бы оказывается перед закрытой дверью – назовем ее дверь № 1, – и его поведение совершенно типично в подобных случаях, мы это видим и слышим: он звонит в звонок или стучит, ждет, снова звонит или стучит, поскольку никто не открывает, затем, отступив на шаг, будто бы проверяет номер на двери или табличку с именем, после чего наконец решается войти. Он поворачивает воображаемую дверную ручку и входит…»

Итальянская пьеса прошлого и настоящего веков – одна из самых популярных из идущих на мировых сценах. Причина тому – тонкий сплав юмора, фарса, характерных для итальянского площадного театра, с трагизмом античного греческого и глубоким психологизмом русского.Представленные в этом сборнике пьесы одного из лучших итальянских драматургов Луиджи Лунари – прямое подтверждение этого тезиса.