…На одной из невзрачных улиц Воронежа, в невзрачном доме жил, творил, готовился к исходу и преображению пушкин русской поэзии двадцатого столетия по имени Мандельштам…

Цикл рассказов голландского писателя Боба ден Ойла, опубликованный в «Иностранной литературе» в 1975 году, показался Ю. Нагибину превосходным чтением.Оказавшись в Голландии, советский писатель не преминул свести с ним знакомство и написать его литературный портрет.

О сборнике очерков и заметок чехословацкого и советского шахматиста, журналиста Саломона Михайловича Флора «Сквозь призму полувека».

Самым сильным образом Англии осталось для рассказчика двуединство стариков: бронзовой статуи и дряхлого гиганта подле нее.

Резок, крут, капризен, нетерпим был Николай Семенович Лесков, вечно уязвлен, отягощен, раздавлен и чуть ли не насмерть убит бесчисленными «вредами». Проявлял он свой нрав, не чинясь — и перед сотрудниками писателями, и в семье…

Горестная, истинно итальянская и отнюдь не редкая жизненная история знаменитого итальянского актера В.

В книгу известного русского писателя и сценариста Юрия Марковича Нагибина (1920–1994) вошли произведения, ставшие основой популярных советских кинофильмов, центральное место в которых занимают человеческие отношения, вера в доброту людей.

В настоящее издание помимо основного Корпуса «Дневника» вошли воспоминания о Галиче и очерк о Мандельштаме, неразрывно связанные с «Дневником», а также дается указатель имен, помогающий яснее представить круг знакомств и интересов Нагибина.Чтобы увидеть дневник опубликованным при жизни, Юрий Маркович снабдил его авторским предисловием, объясняющим это смелое намерение. В данном издании помещено эссе Юрия Кувалдина «Нагибин», в котором также излагаются некоторые сведения о появлении «Дневника» на свет и о самом Ю. М. Нагибине. Через несколько дней после того, как Нагибин передал рукопись издательству, его не стало. Смерть роковым образом вмешалась в судьбу писателя, как бы холодно говоря, что дневник при жизни нужно хранить в столе.Перед нами своеобразная автобиография Юрия Марковича Нагибина (1920—1994), носящая глубоко исповедальный характер.

Литературный портрет одного из лучших австралийских писателей —  Аллана Маршалла, который видится автору прежде всего как защитник всех слабых, угнетенных, будь то загнанное зверье, искалеченное дерево, плачущий ребенок или австралийский абориген с ночью в темно-влажных глазах.

Встретившись во время летнего отдыха, две семейных пары познакомились, сдружились и, наконец, собрались снова провести отпуск вместе, путешествуя по старым русским городам. Тогда-то и случилось неприятное дорожное происшествие…

Интервью О. Спириной с Юрием Нагибиным о теме детства и проблеме отцов и детей в творчестве мастера советской прозы.

«Чуть не целое представление я высидел в Мадридском цирке: четыре боя быков из шести положенных, но больше меня на корриду не заманишь. Почему? Вот об этом и поговорим».

Жаворонок, жеребчик ахалтекинской породы, остался последним породистым конем на конеферме колхоза «Заря». Его тренировкой занялся молодой наездник Чары Мамедов…

О московских пожарах и московских пожарных.

«Был ли в яви или только приснился мне этот странный мальчик, овеянный нежностью и печалью нездешности, как Маленький принц Антуана де Сент-Экзюпери?Я знаю, что он был, как было и заросшее булыжное шоссе… но даже если б этот мальчик принадлежал сну, он затронул мою душу неизмеримо сильнее многих других людей».Для среднего школьного возраста.

«То была странная весна — Сергеев ее не слышал. Первая беззвучная весна в его жизни. Не то чтобы слух вовсе покинул его…»

Крупный помещик, рачительный хозяин, он во всем добивался побед — в устройстве быта, в отношениях с людьми, в денежных делах, в признании наследственных прав. Величайшая его победа — трепетные, прозрачные, бессмертные русские стихи.