Сказки — не для слабонервных: в них или пан, или пропал. Однако нас с детства притягивает их мир — не такой, как наш, но не менее настоящий. Это мир опасностей, убийств и предательств, вечного сна, подложных невест, страшно-прекрасных чудес и говорящих ослов.Под двумя обложками-близнецами читателей ждут сорок историй со всего света. Апдайк, Китс, Петрушевская, Гейман и другие — вот они, современные сказочники. Но они и не сказочники вовсе, а искусные мастера литературы, а значит, тем больше у них шансов увести читателей в декорации слов, где вечные истории воплотятся вновь.Вам страшно? Не беда. Жутко? Тем лучше. Не бойтесь темноты, вы ведь давно выросли. Хотя, быть может, это вам только кажется.

«Переворот» — это история КАТАСТРОФЫ, крушения идеалов и, казалось бы, незыблемых жизненных устоев. Изломанные судьбы, украденное прошлое, истерзанное настоящее и отобранное будущее...История эта, изумительная в своей суровой правдивости, замечательна еще и тем, что это — изящнейшая мистификация Апдайка, созданная под сильным влиянием Набокова.

Бог все-таки ЕСТЬ?!По меньшей мере это пытается доказать с помощью своего компьютера программист-виртуоз...По крайней мере в этом он пытается убедить мужа своей любовницы — профессора богословия...«Я мыслю, следовательно, я существую?»«Верую, ибо это абсурдно?»Что-то еще?

Современная американская новелла. 70—80-е годы: Сборник. Пер. с англ. / Составл. и предисл. А. Зверева. — М.: Радуга, 1989. — 560 с.Наряду с писателями, широко известными в нашей стране (Дж. Апдайк, Дж. Гарднер, У. Стайрон, У. Сароян и другие), в сборнике представлены молодые прозаики, заявившие о себе в последние десятилетия (Г. О’Брайен, Дж. Маккласки, Д. Сантьяго, Э. Битти, Э. Уокер и другие). Особое внимание уделено творчеству писателей, представляющих литературу национальных меньшинств страны. Затрагивая наиболее примечательные явления американской жизни 1970—80-х годов, для которой характерен острый кризис буржуазных ценностей и идеалов, новеллы сборника примечательны стремлением их авторов к точности социального анализа.

Сборник рассказов, составленный лауреатом Нобелевской премии по литературе Надин Гордимер, явление в литературном мире уникальное. Здесь под одной обложкой собраны рассказы лучших писателей современности, в том числе пяти лауреатов Нобелевской премии по литературе. Эти рассказы, по словам Гордимер, «охватывают все многообразие чувств и ситуаций, доступных человеческому опыту». Однако этот сборник еще и международная благотворительная акция, вызвавшая заметный отклик в издательской среде и средствах массовой информации. Каждый издатель, который принимает участие в этой благотворительной акции, передает все средства от продажи сборника рассказов в помощь неизлечимо больным людям.

В книгу вошли избранные переводы (как поэтические так и прозаические) опубликованные на страницах журнала «Крещатик» на протяжении почти четверти века его существования. Более семидесяти авторов представляют английскую, американскую, австрийскую, австралийскую, немецкую, французскую, итальянскую, ирландскую, испанскую, латиноамериканскую, литовскую, польскую, белорусскую, датскую, словацкую, украинскую, якутскую и японскую поэзию, а также аргентинскую, болгарскую, иранскую, немецкую, французскую прозу.

Чахлый захолустный городок, чахлые захолустные людишки, сходящие с ума от безделья и мнящие себя Бог знает кем… Этот роман — игра: он и начинается с игры, и продолжается как игра, вот только тот, кто решит, что освоил ее правила, жестоко просчитается.

Это произведение настолько резко отличается от творчества не только Джона Апдайка, но от остальных поэтов, что я решился выделить его в отдельное произведение. Прочитав его в далеком 1969 году, я запомнил наизусть и, время от времени, по тому или иному поводу вспоминал его строфы.Больше я никогда не встречал настолько "химического" или, правильнее сказать "естественно-научного" произведение, которое в краткой поэтической форме заменяет скучные страницы учебников. Прочтите его - как можно просто и красиво говорить о простых и скучных научных догмах.

У американского терроризма — почти детское лицо. Лицо выросшего в рабочем квартале юноши, в чьих жилах течет взрывоопасная смесь арабской и ирландской крови…Лицо афроамериканской девчонки, выросшей в аду молодежных банд…Лицо ее друга, погрязшего в наркоторговле и уличных разборках…Они молоды, злы и готовы действовать.Америка — гигантский плавильный котел наций?Или — пороховая бочка, которая вот-вот взорвется?А если это так — что сделать, чтобы взрыва не произошло?..

У американского терроризма — почти детское лицо. Лицо выросшего в рабочем квартале юноши, в чьих жилах течет взрывоопасная смесь арабской и ирландской крови...Лицо афроамериканской девчонки, выросшей в аду молодежных банд...Лицо ее друга, погрязшего в наркоторговле и уличных разборках...Они молоды, злы и готовы действовать.Америка — гигантский плавильный котел наций?Или — пороховая бочка, которая вот-вот взорвется?А если это так — что сделать, чтобы взрыва не произошло?..

Всё уже было.Легендарная история оживает в наш час.Четрые жизни — одна судьба.Четыре взгляда — один «приговор».©

When historian Alfred “Alf” Clayton is invited by an academic journal to record his impressions of the Gerald R. Ford Administration (1974–77), he recalls not the political events of the time but rather a turbulent period of his own sexual past. Alf’s highly idiosyncratic contribution to Retrospect consists not only of reams of unbuttoned personal history but also of pages from an unpublished project of the time, a chronicle of the presidency of James Buchanan (1857–61). The alternating texts mirror each other and tell a story in counterpoint, a frequently hilarious comedy of manners contrasting the erotic etiquette and social dictions of antebellum Washington with those of late-twentieth-century southern New Hampshire. Alf’s style is Nabokovian. His obsessions are vintage Updike.

Memories of the Ford Administration is a work of fiction. Names, characters, places and incidents are the products of the author’s imagination or are used fictitiously.

Any resemblance to actual events, locales, or persons, living or dead, is entirely coincidental.

Amerika atsigauna po rugsėjo 11-osios košmaro. Aštuoniolikmetis Ahmadas gyvena su motina aire kažkur Naujajame Džersyje; savo tėvo arabo jis nepamena, bendramokslių nekenčia ir niekina, vakarietiškąją kultūrą laiko žlugusia, o tuštumą jo gyvenime užpildo Korano pamokos ir mokytojas imamas Šeichas Rašidas. Ahmadas puikiai mokosi, jis itin protingas ir sumanus; tačiau užuot siekęs karjeros, vaikinas pasuka kitu keliu: jis palengva atsiskiria nuo visų ir prieglobsčio ieško tikėjime. Neilgai trukus paaiškėja, kad vaikinas jau pasirengęs vardan islamo paaukoti ne tik savo, bet ir kitų gyvybes. Vienintelis Džekas Levis, seniai Dievą pamiršęs žydų kilmės mokinių konsultantas, simpatizuojantis Ahmado motinai, tiki, kad vaikiną dar galima išgelbėti. Tačiau Ahmadas jau vairuoja prikrautą sprogmenų sunkvežimį judriu greitkeliu tunelio link, kad su savimi į pražūtį nusineštų kuo daugiau netikėlių...

Номер открывается фрагментами романа Кнуда Ромера «Ничего, кроме страха». В 2006 году известный телеведущий, специалист по рекламе и актер, снимавшийся в фильме Ларса фон Триера «Идиоты», опубликовал свой дебютный роман, который сразу же сделал его знаменитым. Роман Кнуда Ромера, повествующий об истории нескольких поколений одной семьи на фоне исторических событий XX века и удостоенный нескольких престижных премий, переведен на пятнадцать языков.В рубрике «Литературное наследие» представлен один из самых интересных датских писателей первой половины XIX века. Стена Стенсена Бликера принято считать отцом датской новеллы. Он создал свой собственный художественный мир и оригинальную прозу, которая не укладывается в рамки утвердившегося к двадцатым годам XIX века романтизма. В основе сюжета его произведений — часто необычная ситуация, которая вдобавок разрешается совершенно неожиданным образом. Рассказчик, alteregoавтора, становится случайным свидетелем драматических событий, разворачивающихся на фоне унылых ютландских пейзажей, и сопереживает героям, страдающим от несправедливости мироустройства.Классик датской литературы Клаус Рифбьерг, который за свою долгую творческую жизнь попробовал себя во всех жанрах, представлен в номере небольшой новеллой «Столовые приборы», в центре которой судьба поколения, принимавшего участие в протестных молодежных акциях 1968 года.Еще об одном классике датской литературы — Карен Бликсен — в рубрике «Портрет в зеркалах» рассказывают такие признанные мастера, как Марио Варгас Льоса, Джон Апдайк и Трумен Капоте.