Джон Бэнвилл, уже известный российскому читателю нашумевшим романом «Улики», достойно продолжает традиции классической ирландской прозы XX в.Книги Бэнвилла, удостоенные многих национальных и общеевропейских премий, интеллектуальны в лучшем смысле этого слова, прозрачно-изящны — и откровенно эмоциональны, причём языком чувства, печали, иронии, сомнения зачастую говорит в них — МЫСЛЬ.Это — ПОСТМОДЕРНИСТСКИМ ДЕТЕКТИВ.Но — детектив НЕОБЫЧНЫЙ.Детектив, в котором не обязательно знать, кто и зачем совершил преступление. Но такое вы, конечно же, уже читали…Детектив, в котором важны мельчайшие, тончайшие нюансы каждого эпизода. Возможно, вы читали и такое…А теперь перед вами детектив, в котором не просто НЕ СУЩЕСТВУЕТ ФИНАЛА — но существует финал, который каждый из вас увидит и дорисует…

Это — ПОСТМОДЕРНИСТСКИЙ ДЕТЕКТИВ.Но — детектив НЕОБЫЧНЫЙ.Детектив, в котором не обязательно знать, кто и зачем совершил преступление. Но такое вы, конечно же, уже читали…Детектив, в котором важны мельчайшие, тончайшие нюансы каждого эпизода. Возможно, вы читали и такое…А теперь перед вами детектив, в котором не просто НЕ СУЩЕСТВУЕТ ФИНАЛА — но существует финал, который каждый из вас увидит и дорисует для себя индивидуально…

Изысканный, сложный стиль и богатство языка романа лауреата букеровской премии, классика ирландской литературы Джона Бэнвилла (John Banville) «Затмение» (Eclipse, 2000) заслужили ему в литературных обзорах сравнение с Набоковым и современными японскими прозаиками. История переживающего кризис, потерявшего себя пятидесятилетнего актера, который приезжает в дом своего детства, чтобы в полном одиночестве встретиться с призраками прошлого, а они оборачиваются предвестниками трагедии будущего, соткана из воспоминаний и мимолетных впечатлений, переживаний и предчувствий. Прошлое, настоящее, будущее сливаются, действительность теряет приметы реальности, призрачное обретает жизнь. Очень ирландская по интонации исповедь, в которой самовлюбленность неотделима от самоуничижения, смешное от трагического, любование от насмешки, при всей своей прихотливости и кажущейся хаотичности, подчинена жесткой логике сюжета.

Классик современной ирландской литературы Джон Бэнвилл (р. 1945) хорошо знаком русскому читателю романами «Афина», «Улики», «Неприкасаемый».…Затмения жизни, осколки прошлого, воспоминания о будущем. Всего один шаг через порог старого дома — и уже неясно, где явь, а где сон. С каждым словом мир перестает быть обычным, хрупкие грани реальности, призраки и люди вплетены в паутину волшебных образов…Гипнотический роман Джона Бэнвилла «Затмение» — впервые на русском языке.

Драматические моменты в судьбе великого математика и астронома Иоганна Кеплера предстают на фоне суровой и жестокой действительности семнадцатого века, где царят суеверие, религиозная нетерпимость и тирания императоров. Гениальный ученый, рассчитавший орбиты планет Солнечной системы, вынужден спасать свою мать от сожжения на костре, терпеть унижения и нужду, мучится от семейных неурядиц.

Роман Джона Бэнвилла, одного из лучших британских писателей, который выиграл Букеровскую премию в 2005 году.

Легендарная кембриджская пятерка — люди, всю свою жизнь отдавшие служению советской системе, в одночасье рассыпавшейся в прах. Кто они? Герои? Авантюристы? Патриоты или предатели? Граждане мира? Сегодня их судьбам вполне применимо крылатое выражение «Когда боги смеются…». Боги здесь — история, нам, смертным, не дано знать, каков будет ее окончательный суд.Джон Бэнвилл, один из самых ярких представителей англоирландской литературы, не берется взвешивать «шпионские подвиги» участников «пятерки» на чаше исторических весов. Он рассказывает о жизни Виктора Маскелла — полувымышленного персонажа — во всей ее парадоксальной противоречивости. Советский агент и представитель английской элиты; романтика служения благородным идеям и психопатологическая трясина сексуальных отношений; чистая юношеская университетская дружба; спайка единомышленников и разнузданная вседозволенность; коварное предательство…Боги посмеялись над персонажем Бэнвилла, но читателю предоставляется возможность убедиться, что божественного смеха достойны не статисты в историческом спектакле, а его творцы и герои.