Олдос Хаксли – не только автор легендарных романов «О дивный новый мир», «Остров», «Слепец в Газе» и многих других, но и признанный мастер классической английской новеллы, стоящий в одном ряду с такими новеллистами, как Сомерсет Моэм, Джером К. Джером, Ивлин Во…

В эту книгу вошли авторские сборники рассказов 1920-х годов – «Лимбо» и «Мирская суета». В них нашли отражение все самые яркие черты английской новеллистики: ирония и юмор, лаконичность, разнообразие форм повествования, парадоксальность сюжета и, конечно, неожиданная концовка.

Олдос Хаксли — знаменитый писатель, классик английской литературы XX века, один из создателей так называемого «интеллектуального романа», автор всемирно известных романов «Желтый Кром» (1921), «Контрапункт» (1928), «Слепец в Газе» (1936) и многих других. В настоящем издании вниманию читателей предлагается блестящий роман-антиутопия «О дивный новый мир», созданный Олдосом Хаксли в 1932 году и по праву занимающий место в одном ряду с такими литературными шедеврами минувшего столетия, как романы «Мы» Е. Замятина и «1984» Дж. Оруэлла.

Олдос Хаксли - знаменитый писатель, классик английской литературы XX века, один из создателей так называемого «интеллектуального романа», автор всемирно известных романов «Желтый Кром» (1921), «Контрапункт» (1928), «Слепец в Газе» (1936) и многих других. В настоящем издании вниманию читателей предлагается блестящий роман-антиутопия «О дивный новый мир», созданный Олдосом Хаксли в 1932 году и по праву занимающий место в одном ряду с такими литературными шедеврами минувшего столетия, как романы «Мы» Е. Замятина и «1984» Дж. Оруэлла.

«Остров» (1962) – последнее, самое загадочное и мистическое творение Олдоса Хаксли, в котором нашли продолжение идеи культового романа «О дивный новый мир». Задуманное автором как антиутопия, это произведение оказалось гораздо масштабнее узких рамок утопического жанра. Этот подлинно великий философский роман – отражение современного общества.«Обезьяна и сущность» (1948) – фантастическая антиутопия, своеобразное предупреждение писателя о грядущей ядерной катастрофе, которая сотрет почти все с лица земли, а на обломках былой цивилизации выжившие будут пытаться построить новое общество.«Гений и богиня» (1955) – на первый взгляд довольно банальная история о любовном треугольнике. Но автор сумел наполнить эту историю глубиной, затронуть важнейшие вопросы о роке и личном выборе, о противостоянии эмоций разумному началу, о долге, чести и любви.

В сборнике впервые на русском языке представлено богатство и многообразие английской «изреченной мысли» на временном пространстве пяти столетий — мысли не только глубокой, оригинальной, остроумной, но и во многом прозорливой.

Мистер Хаттон рассудителен, благополучен и в целом доволен собой и своей жизнью. Ему почти нет дела до других, включая его собственную вечно хворую жену. Лишь изредка, от скуки, он между размышлениями о Мильтоне и чтением Фукидида заводит интрижки с разного сорта дамами и девицами. Может быть, ему стоило бы быть с ними понимательнее, ведь дамы и девицы совершенно по-разному борются за свои чувства...Рассказ вошел в сборник «Тревоги смертных. Пять рассказов» («Mortal Coils: Five Stories») (1922).

Мистер Хаттон рассудителен, благополучен и в целом доволен собой и своей жизнью. Ему почти нет дела до других, включая его собственную вечно хворую жену. Лишь изредка, от скуки, он между размышлениями о Мильтоне и чтением Фукидида заводит интрижки с разного сорта дамами и девицами. Может быть, ему стоило бы быть с ними понимательнее, ведь дамы и девицы совершенно по-разному борются за свои чувства...

«Лайкэм воскликнул с ликующим восторгом человека, который наконец нашел возможность освободиться от гнетущей его тайны:— Она — богиня, самое восхитительное создание, какое я только встречал. И замечательно то, что я и сам, очевидно, какой-то бог…»

Главный герой романа Джо Стойт, голливудский миллионер, панически боится смерти. Его личный врач озабочен поиском чудодейственного средства, которое могло бы продлить жизнь хозяина. Но что теряет Стойт по пути к собственному бессмертию — деньги, любовь, душу?.. Придет ли он к желанной цели человеком?..

Теодору Гамбрилу опостылела его учительская жизнь. Эти бесконечные службы в школьной церкви утомительны. Но он уже знал, как ему нажить деньги. Сегодня утром во время церковной службы на него снизошло озарение. Дело в том, что скамьи в церкви слишком жёсткие. «На языке техники, — сказал Гамбрил Младший, — мои Патентованные Штаны можно описать как брюки с пневматическим сиденьем».И Теодор Гамбрил — даже вместе со своими Патентованными Штанами — лишь часть одного большого хоровода, в котором вертятся его знакомые, и знакомые его знакомых, люди, так или иначе связанные с наукой или искусством.© blin.exler.ru

Роман Олдоса Хаксли «Эти опавшие листья» (названием для которого послужила строка из классического стихотворения Вордсворта) стилистически продолжает цикл книг этого выдающегося писателя о «потерянном поколении» британских интеллектуалов.

Богатая вдова-меценатка пытается возродить на итальянской вилле традицию легендарных артистических салонов эпохи Возрождения – однако ни поэт, вынужденный подрабатывать редактором бульварной газетенки, ни бойкая писательница, крутящая роман с остроумным щеголем, ни тем более стареющий философ, под шумок охотящийся за приданым дурочки-наследницы, очевидно не способны претендовать на новых Боккаччо и новых да Винчи.

Однако Хаксли не был бы самим собой, если бы этот легкомысленный, в общем, сюжет не превратился под его пером в блистательное произведение искусства – произведение умное и тонкое, в котором язвительная сатира сочетается с глубокой философией.

When inspiration leads Theodore Gumbril to design a type of pneumatic trouser to ease the discomfort of sedentary life, he decides the time has come to give up teaching and seek his fortune in the metropolis. He soon finds himself caught up in the hedonistic world of his friends Mercaptan, Lypiatt and the thoroughly civilised Myra Viveash, and his burning ambitions begin to lose their urgency… Wickedly funny and deliciously barbed, the novel epitomises the glittering neuroticism of the Twenties.