Враждебный и бессмысленный мир. Одиночество и трагическая обреченность человека. И назло всему – беспрестанный поиск спасения…Все это в незаконченном романе Франца Кафки «Пропавший без вести» («Америка»).

Враждебный и бессмысленный мир.Одиночество и трагическая обреченность человека.И назло всему — беспрестанный поиск спасения…Все это в незаконченном романе Франца Кафки «Пропавший без вести» («Америка») и в новеллах из наследия, а также из сборников «Созерцание», «Сельский врач», «Голодарь».

До книги відомого австрійського письменника Франца Кафки (1883–1924) увійшли роман «Процес» та оповідання «Вирок», «Перетворення» й «Голодомайстер».Творчість Ф. Кафки можна вважати автобіографічною. Події особистого життя письменника, його стосунки з нареченою знайшли своє літературне втілення в романі «Процес», де заручини автора перетворюються на арешт героя, а «суд» над ним, тобто розрив заручин, обертається стратою…Світ творів Кафки дивовижний тим, що в ньому всі – невільники. Ані герої, ані читачі не мають змоги виплутатися з невідступного абсурду життя.

Роман о последнем годе жизни Йозефа К., увязшего в жерновах тупой и безжалостной судебной машины, – нелицеприятный портрет бюрократии, знакомой читателям XXI века не хуже, чем современникам Франца Кафки, и метафора монотонной человеческой жизни без радости, любви и смысла. Банковского управляющего К. судят, но непонятно за что. Герой не в силах добиться справедливости, не отличает манипуляции от душевной теплоты, а добросовестность – от произвола чиновников, и до последнего вздоха принимает свое абсурдное состояние как должное. Новый перевод «Процесса», выполненный Леонидом Бершидским, дополнен фрагментами черновиков Франца Кафки, ранее не публиковавшимися в составе романа. Он заново выстраивает хронологию несчастий К. и виртуозно передает интонацию оригинального текста: «негладкий, иногда слишком формальный, чуть застенчивый немецкий гениального пражского еврея».

В третий том собрания сочинений Франца Кафки (1883–1924) вошел его роман «Процесс». В качестве приложения к тому публикуются впервые переведенные на русский язык черновые редакции романа и статья Т. Адорио «Заметки о Кафке».

Это – `Процесс`. Абсолютно уникальная книга Франца Кафки, которая фактически `создала` его имя для культуры мирового постмодернистского театра и кинематографа второй половины XX в. – точнее, `вплела` это имя в идею постмодернистского абсурдизма. Время может идти, а политические режимы – меняться. Однако неизменной остается странная, страшная и пленительно-нелепая история `Процесса` – история, что начинается с `ничего нелепости` и заканчивается `ничем смерти`.

Предлагаем нашему читателю новую русскую редакцию знаменитого романа Франца Кафки "Процесс". Именно в таком виде последние пятнадцать лет выходит этот роман в немецких изданиях. В качестве послесловия в книгу включена статья А.Белобратова "Процес "Процесса": Франц Кафка и его роман-фрагмент".

Предлагаем нашему читателю новую русскую редакцию знаменитого романа Франца Кафки "Процесс". Именно в таком виде последние пятнадцать лет выходит этот роман в немецких изданиях. В качестве послесловия в книгу включена статья А.Белобратова "Процес "Процесса": Франц Кафка и его роман-фрагмент".

«Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему…»

отсутствует

«Я был в большом затруднении: неотложная поездка мне предстояла; тяжелобольной дожидался меня милях в десяти отсюда в деревне; сильнейший буран засыпал снегом немалое между ним и мною пространство; имелась у меня и повозка, легкая, на больших колесах, для наших сельских дорог то, что нужно; закутавшись в шубу, с саквояжем в руке, я готов был выехать, да все топтался на дворе – не было лошади! Где лошадь? Собственная кобыла моя околела как раз прошлой ночью, не выдержав испытаний ледяной зимы; а служанка бегала по деревне, пытаясь выпросить у кого-нибудь лошадь, да все без толку, и я знал, что толку не будет, и торчал тут как неприкаянный, снег засыпал меня, все больше превращая в оцепенелый ком…»