Император — раб своего титула, чьим жизненным девизом стала фраза "должен — значит, можешь". Его лучший друг и преданный телохранитель мессер Ирем. И… бастард, когда-то отданный на воспитание в приемную семью. Пока правитель и его помощник предпринимают все усилия, чтобы спрятать мальчика в укромном месте и избавить от опасностей, связанных с его происхождением, их одинадцатилетний подопечный приходит к выводу, что он уже достаточно взрослый, чтобы начать самостоятельную жизнь. К примеру, выбрать себе имя и поступить в ученики в соседнем городе. А может быть, даже добраться до самой столицы. И поссориться там с отпрыском одной из самых знатных аристократических семей… В общем, не успеешь оглянуться, а самоуверенный мальчишка уже впутался в очередные неприятности.* * *Здесь выложена "режиссерская версия" романа. Из важного: новые эпизоды появились не только в конце романа, но и были вставлены в текст некоторых старых глав. Автор охотно примет критику и Ваши наблюдения

Аннотация:Император - раб своего титула, чьим жизненным девизом стала фраза "должен - значит, можешь". Его лучший друг и преданный телохранитель мессер Ирем. И... бастард, когда-то отданный на воспитание в приемную семью. Пока правитель и его помощник предпринимают все усилия, чтобы оградить мальчика от опасностей, связанных с его происхождением, их одинадцатилетний подопечный приходит к выводу, что он уже достаточно взрослый, чтобы начать самостоятельную жизнь. К примеру, выбрать себе имя и поступить в ученики в соседнем городе. А может быть, даже добраться до самой столицы. И поссориться там с отпрыском одной из самых знатных аристократических семей... В общем, не успеешь оглянуться, а самоуверенный мальчишка уже впутался в очередные неприятности. Конечно же, из самых лучших побуждений. Дел у юного бастарда, как всегда, невпроворот: помочь своему главному врагу, который спит и видит, как испортить ему жизнь, исполнить долг вассала и найти общий язык с наставниками. Благо, во дворце правителя пока не знают даже половины этих "подвигов". Там уже переглянулись, облегченно выдохнули и решили, что, в конечном счете, все прошло благополучно. Если бы...Это "режиссерская версия" романа. Из важного: новые эпизоды появились не только в конце романа, но и были вставлены в текст некоторых старых глав. Автор охотно примет критику и Ваши наблюдения

Император — раб своего титула, чьим жизненным девизом стала фраза «должен — значит, можешь». Его лучший друг и преданный телохранитель мессер Ирем. И… бастард, когда-то отданный на воспитание в приемную семью. Пока правитель и его помощник предпринимают все усилия, чтобы оградить мальчика от опасностей, связанных с его происхождением, их одинадцатилетний подопечный приходит к выводу, что он уже достаточно взрослый, чтобы начать самостоятельную жизнь. К примеру, выбрать себе имя и поступить в ученики в соседнем городе. А может быть, даже добраться до самой столицы. И поссориться там с отпрыском одной из самых знатных аристократических семей… В общем, не успеешь оглянуться, а самоуверенный мальчишка уже впутался в очередные неприятности. Конечно же, из самых лучших побуждений. Дел у юного бастарда, как всегда, невпроворот: помочь своему главному врагу, который спит и видит, как испортить ему жизнь, исполнить долг вассала и найти общий язык с наставниками. Благо, во дворце правителя пока не знают даже половины этих «подвигов». Там уже переглянулись, облегченно выдохнули и решили, что, в конечном счете, все прошло благополучно. Если бы…

…об "отформатированных" почти никогда не говорили. Все, что было как-то связано с этой опасной темой, окружало абсолютное молчание.Все началось с законов против геев. Автостопщики и неформалы, не желающие признавать общественных порядков, вскоре тоже оказались за чертой закона. А потом туда попали левые, посмевшие вступиться за три первых группы. Мы были социально-вредной, нарушающей всеобщее спокойствие прослойкой населения, и общество дало понять, что не желает нас терпеть. Нас не хотели видеть. Не хотели знать, что мы все еще существуем.Много лет назад нацисты истребляли поголовно всех евреев. Нас никто не истреблял — нам всего-навсего заткнули рот…