Intimidated by her father, the rector of Knype Hill, Dorothy performs her submissive roles of dutiful daughter and bullied housekeeper. Her thoughts are taken up with the costumes she is making for the church school play, by the hopelessness of preaching to the poor and by debts she cannot pay in 1930s Depression England. Suddenly her routine shatters and Dorothy finds herself down and out in London. She is wearing silk stockings, has money in her pocket and cannot remember her name. Orwell leads us through a landscape of unemployment, poverty and hunger, where Dorothy’s faith is challenged by a social reality that changes her life.

Set in the days of the Empire, with the British ruling in Burma, Burmese Days describes both indigenous corruption and Imperial bigotry, when ‘after all, natives were natives ? interesting, no doubt, but finally only a subject people, an inferior people with black faces’. Against the prevailing orthodoxy, Flory, a white timber merchant, befriends Dr Veraswami, a black enthusiast for Empire. The doctor needs help. U Po Kyin, sub-divisional Magistrate of Kyauktada, is plotting his downfall. The only thing that can save him is European patronage: membership of the hitherto all-white Club. While Flory prevaricates, beautiful Elizabeth Lackersteen arrives in Upper Burma from Paris. At last, after years of ‘solitary hell’, romance and marriage appear to offer Flory an escape from the ‘lie’ of the ‘pukka sahib pose’.

George Bowling, the hero of this comic novel, is a middle-aged insurance salesman who lives in an average English suburban row house with a wife and two children. One day, after winning some money from a bet, he goes back to the village where he grew up, to fish for carp in a pool he remembers from thirty years before. The pool, alas, is gone, the village has changed beyond recognition, and the principal event of his holiday is an accidental bombing by the RAF.

„Gyvulių ūkis" – neabejotinai svarbiausias grožinės politinės satyros kūrinys, parašytas XX a. Britanijoje. Šioje G. Orvelo knygoje pasitelkus gyvulinės pasakėčios tradiciją, jungiamas satyrinis ir politinis įtūžis su gyvybingu mitinio kūrinio amžinumu. Tai viena iš didžiųjų politinių alegorijų, o jos pasakojama istorija yra apie tai, kaip socialinė revoliucija (vieno Anglijos ūkininko gyvuliai susimokę sukyla prieš šeimininką, išveja jį ir pradeda ūkyje kurti savarankišką gyvenimą) virto diktatūra ir išdavyste.

London, 1936. Gordon Comstock has declared war on the money god; and Gordon is losing the war. Nearly 30 and ‘rather moth-eaten already,’ a poet whose one small book of verse has fallen ‘flatter than any pancake,’ Gordon has given up a ‘good’ job and gone to work in a bookshop at half his former salary. Always broke, but too proud to accept charity, he rarely sees his few friends and cannot get the virginal Rosemary to bed because (or so he believes), ‘If you have no money … women won’t love you.’ On the windowsill of Gordon’s shabby rooming-house room is a sickly but unkillable aspidistra–a plant he abhors as the banner of the sort of ‘mingy, lower-middle-class decency’ he is fleeing in his downward flight. Orwell’s darkly compassionate satire to which anyone who has ever been oppressed by the lack of brass, or by the need to make it, will all too easily relate. He etches the ugly insanity of what Gordon calls ‘the money-world’ in unflinching detail, but the satire has a second edge, too, and Gordon himself is scarcely heroic. In the course of his misadventures, we become grindingly aware that his radical solution to the problem of the money-world is no solution at all–that in his desperate reaction against a monstrous system, he has become something of a monster himself. Orwell keeps both of his edges sharp to the very end–a ‘happy’ ending that poses tough questions about just how happy it really is. That the book itself is not sour, but constantly fresh and frequently funny, is the result of Orwell’s steady, unsentimental attention to the telling detail; his dry, quiet humor; his fascination with both the follies and the excellences of his characters; and his courageous refusal to embrace the comforts of any easy answer.

«Последние десять лет я больше всего хотел превратить политические писания в искусство», – сказал Оруэлл в 1946 году, и до нынешних дней его книги и статьи убедительно показывают, каким может стать наш мир. Большой Брат по-прежнему не смыкает глаз, а некоторые равные – равнее прочих…

«Последние десять лет я больше всего хотел превратить политические писания в искусство», – сказал Оруэлл в 1946 году, и до нынешних дней его книги и статьи убедительно показывают, каким может стать наш мир. Большой Брат по-прежнему не смыкает глаз, а некоторые равные – равнее прочих…

Своеобразный антипод второй великой антиутопии XX века – «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда «общество потребления» – или доведенное до абсолюта «общество идеи»?

По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы…

Роман публикуется в новом переводе.

Джордж Оруэлл — один из самых читаемых в мире авторов и очень противоречивая персона своего времени. Родился в Бенгалии, учился в Итоне, работал в полиции, на радио и в букинистическом магазине, воевал в Испании и писал книги. Ярый противник коммунизма и защитник демократического социализма, Оруэлл устроил бунт против общества, к которому так стремился, но в котором чувствовал себя абсолютно чужим.

В книге представлены четыре разных произведения Оруэлла: ранние романы «Дни в Бирме» и «Дочь священника», а также принесшие мировую известность сатирическая повесть-притча «Скотный двор» и антиутопия «1984».

Первый роман Оруэлла, «Дни в Бирме», основан на его опыте работы в колониальной полиции Бирмы в 1920-е годы и вызвал горячие споры из-за резкого изображения колониального общества. «Дочь священника» знакомит с совершенно иным Оруэллом — мастером психологического реализма и захватывающего сюжета.

Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Более широкий размах проблема тоталитаризма обрела в «1984» — последнем романе Оруэлла — наряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери. Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.

Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?

Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

1984: Своеобразный антипод второй великой антиутопии XX века - "О дивный новый мир" Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда "общество потребления" - или доведенное до абсолюта "общество идеи"? По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы. Скотный двор: Антиутопия английского писателя Дж. Оруэлла. Животные, возмущенные отношением к ним хозяев, устраивают бунт и прогоняют фермеров, а бывшую ферму объявляют свободной республикой под управлением свиней. Сначала все идет гладко, но затем рядовые животные понимают, что они также находятся в рабстве, только теперь у своих же собратьев.

1984: Своеобразный антипод второй великой антиутопии XX века - "О дивный новый мир" Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда "общество потребления" - или доведенное до абсолюта "общество идеи"? По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы. Скотный двор: Антиутопия английского писателя Дж. Оруэлла. Животные, возмущенные отношением к ним хозяев, устраивают бунт и прогоняют фермеров, а бывшую ферму объявляют свободной республикой под управлением свиней. Сначала все идет гладко, но затем рядовые животные понимают, что они также находятся в рабстве, только теперь у своих же собратьев.

«1984» — своеобразный антипод второй великой антиутопии XX века — «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда «общество потребления» — или доведенное до абсолюта «общество идеи»? По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы…

«Скотный двор» — притча, полная юмора и сарказма. Может ли скромная ферма стать символом тоталитарного общества? Конечно, да. Но… каким увидят это общество его «граждане» — животные, обреченные на бойню?

В книгу включены также эссе разных лет — «Литература и тоталитаризм», «Писатели и Левиафан», «Заметки о национализме» и другие.

В сборник английского писателя Джорджа Оруэлла (1903–1950), с творчеством которого впервые знакомятся советские читатели, включен его наиболее известный роман «1984» и избранная эссеистика.

«1984» — антиутопия, рисующая дегуманизированное тоталитарное государство. В публицистике писателя нашли отражение острейшие проблемы политической и литературной жизни 30—40-х гг. нашего века.

«Роман „1984“, вошедший в сборник, — одна из самых знаменитых антиутопий XX века. Со времени его создания в 1948 году он переведен на 62 языка и теперь впервые широко публикуется в нашей стране».

Джордж Оруэл – ангельскі пісьменьнік і публіцыст. Вядомы сваімі антыфашыстоўскімі й антыкамуністычнымі перакананьнямі. Раман 1984 працягвае тэму „Фэрмы”. Оруэл выявіў будучую сусьветную супольнасьць як татальны іерархічны лад, пранізаны страхам і нянавісьцю. Менавіта ў гэтым рамане ўпершыню прагучала знакамітае выслоўе „Вялікі брат глядзіць на цябе”, а таксама наватворы „двухдумства” альбо „думзлачынства”.

Роман «1984», вошедший в сборник, - одна из самых знаменитых антиутопий XX века. Со времени его создания в 1948 году он переведен на 62 языка и теперь впервые широко публикуется в нашей стране.