Читатель встречается со старыми знакомыми - героями знаменитых произведений Марка Твена - фантазером и непоседой Томом Сойером, честным малым Геком Финном и добряком Джимом. На этот раз Том предлагает друзьям устроить самый настоящий заговор - с масками, переодеваниями, секретными сигналами и тайными собраниями. Однако события развиваются неожиданно для героев, и вместо заговора им приходится расследовать убийство… Повесть впервые выходит на русском языке.

Читатель встречается со старыми знакомыми - героями знаменитых произведений Марка Твена - фантазером и непоседой Томом Сойером, честным малым Геком Финном и добряком Джимом. На этот раз Том предлагает друзьям устроить самый настоящий заговор - с масками, переодеваниями, секретными сигналами и тайными собраниями. Однако события развиваются неожиданно для героев, и вместо заговора им приходится расследовать убийство… Повесть впервые выходит на русском языке.

В записных книжках Марк Твен часто не похож на себя, вернее, на тот образ, который остается в памяти тех, кто прочли «Тома Сойера» подростками и больше не возвращались к книгам американского прозаика. Том — автобиографический герой, повесть о нем возвращает к идиллическим временам детства, прошедшего на Миссисипи. По крайней мере, они казались идиллическими Твену по мере того, как уходили все дальше и дальше в прошлое. И по мере того, как менялся он сам, с неизбежностью утрачивая свой жизнерадостный взгляд на окружающий мир.Эти книги были написаны в конце 1870-х годов. Тогда же Твен впервые посетил родные места после разлуки почти в двадцать лет. Был поражен тем, что все переменилось: течением размыло острова вроде того, на котором наслаждалась вольной жизнью компания Тома Сойера, притворившись утопленниками, а в городке его детства Ганнибале время как будто вообще остановилось. Записные книжки, если читать их одну за другой в хронологической последовательности, очень ясно дают почувствовать, как под давлением приобретенного их автором нового знания о мире слабело его природное жизнелюбие и усиливались совсем другие настроения.Твен до самого конца отстаивал ценности реальные и верил, что для этого смех незаменим. Об этом тоже есть несколько ставших знаменитыми строк в записных книжках: «Ни одно божество, ни одна религия не выдерживает насмешки. Церковь, аристократия, монархия, живущие надувательством, встретившись с насмешкой лицом к лицу, — умирают».

Если ты умер, стал привидением и не знаешь, что тебе делать, чтобы получить покой, то не стоит собирать вокруг себя банду других призраков и пытаться таким образом получить желаемое. Возможно — и даже вполне возможно, — что попадёшь в неловкое положение даже в мистическом посмертии. Так и случилось с привидением Кардиффского великана.

Пристрастие англичан к хорошим историям о привидениях широко известно. «Стоит только пяти или шести лицам, говорящим на родном для них английском языке, собраться в предрождественскую ночь у камина, как они непременно начинают рассказывать друг другу разные истории о призраках», — писал Джером К. Джером. Чуть ли не в каждом приличном английском доме живет свое привидение, о котором хозяева с удовольствием рассказывают знакомым, особенно если за окном мрачная, дождливая погода. Разумеется, это не могло не найти отражения в литературе. На страницах настоящего сборника «рассказов о привидениях», куда вошли истории как английских, так и американских писателей конца XIX — начала XX века, таких как Марк Твен, Монтегю Родс Джеймс, Амели Эдвардс, Эдит Уортон и других, читатель встретится с оживающими гравюрами, магическими заклятьями, зловещими двойниками и, конечно, со страдающими душами, не сумевшими обрести покой.