Эта книга содержит стихотворения Набокова, которые публиковались в зарубежной переодической литературе, но не вошли ни в одну из прижизненных книг писателя.

Набокову принадлежит большое число переводов, как с английского и французского языков на русский, так и с русского на эти языки (преимущественно на английский)Стихотворные переводы набокова отдельным изданием не выходили. Здесь приводятся только переводы на русский язык.

Единственный раз «Трагедия» с ее прозаическим изложением была напечатана в журнале «Звезда» (1997. № 4) по тексту, подготовленному к публикации Сереной Витале и Эллендеей Проффер. Печатается по светокопии машинописного текста, имеющего несколько рукописных вставок и исправлений, и рукописному беловику, хранящихся в архиве Набокова, с учетом журнального текста.

В настоящем издании впервые со всей возможной полнотой и текстологической точностью представлен корпус драматических произведений Владимира Набокова (1899–1977), написанных им в 1921–1942 гг.Впервые на русском языке издается драма «Человек из СССР», последнее из крупных русскоязычных произведений Набокова, до сих пор остававшееся недоступным русскому читателю. С выходом этой пьесы завершается многолетнее возвращение произведений писателя в Россию.Печатавшийся единственный раз в периодическом издании текст «Трагедии господина Морна» заново сверен с рукописью. Впервые публикуются переводы американских лекций Набокова об искусстве драмы.Издание сопровождается вступительной статьей и подробными примечаниями, в которых на основе архивных изысканий воссоздаются обстоятельства создания и постановки пьес Набокова.

В настоящем издании впервые со всей возможной полнотой и текстологической точностью представлен корпус драматических произведений Владимира Набокова (1899–1977), написанных им в 1921–1942 гг.Впервые на русском языке издается драма «Человек из СССР», последнее из крупных русскоязычных произведений Набокова, до сих пор остававшееся недоступным русскому читателю. С выходом этой пьесы завершается многолетнее возвращение произведений писателя в Россию.Печатавшийся единственный раз в периодическом издании текст «Трагедии господина Морна» заново сверен с рукописью. Впервые публикуются переводы американских лекций Набокова об искусстве драмы.Издание сопровождается вступительной статьей и подробными примечаниями, в которых на основе архивных изысканий воссоздаются обстоятельства создания и постановки пьес Набокова.

Перед вами — поэма 1927 года. Ее автор Владимир Набоков (в то время имевший литературный псевдоним В. Сирин) провел уже почти треть из своих 28 лет за границей, и равнодушный, по его словам, к потере состояния, но глубоко переживающий потерю России. Он успел окончить курс в Кембридже, перепробовать множество разночинских заработков, счастливо жениться; он уже похоронил отца, сраженного пулей фанатика-монархиста; он уже один из заметнейших молодых писателей эмиграции и поэт, и переводчик, и драматург, и прозаик, и критик. Впереди у него полвека ностальгии, трудного эмигрантского быта и кропотливейшей работы над словом. Скоро Бунин заметит, что этот юноша открыл русской литературе целый новый мир. В мире Набокова слово всецело послушно художнику, приручено, но вместе с тем полно силы, дышит богатством и тайной бытия. (Набоков сумел также приручить и «английский» язык, и именно с ним достиг мировой славы.) В 1927 году, перед тем как надолго отдаться романам, он испытал себя еще во многих жанрах. Так родилась и «Университетская поэма».

В конце 1926 года Набоков пишет «Университетскую поэму» — 882 стиха, 63 строфы по 14 строк. Главным предметом исследования в поэме представляется одиночество, будь то одиночество эмигранта, студента или старой девы.«Университетская поэма» — это также дань Пушкину. В поэме такое же количество строк в песне и такая же структура песни, как и в «Евгении Онегине», а ее строфа старательно переворачивает ту форму, которую изобрел для своей строфы Пушкин: четырнадцатая строка в пушкинской схеме становится первой у Сирина, женская рифма превращается в мужскую, а мужская — в женскую. Сирин показывает молодым поэтам, которых он рецензировал, что можно делать со стихом: общая схема, индивидуальные открытия.Несмотря на все ее хрупкое обаяние и великолепный комментарий к Пушкину, «Университетская поэма» все-таки представляется слишком сдержанной, в ней слишком мало пушкинской музыки и пушкинской страстности. Хотя Пушкин бывал и хрупким или холодным, он, кажется, всегда пил жизнь залпом. «Университетская поэма», дивного фарфора сервиз из тридцати шести предметов, позволяет нам разве что цедить жизнь маленькими сладкими глотками. Однако Иван Алексеевич Бунин, великий старейшина эмигрантской литературы, был иного мнения. Сразу после выхода поэмы он написал Сирину письмо, в котором чрезвычайно тепло отозвался о ней.Б. Бойд. «Владимир Набоков. Русские годы»