День Уэнтворта
|
Дерево
|
Дерево на холме
|
Дерево на холме
Г. Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас.Данный сборник, своего рода апокриф к уже опубликованному трехтомному канону («Сны в ведьмином доме», «Хребты безумия», «Зов Ктулху»), включает рассказы, написанные Лавкрафтом в соавторстве. Многие из них переведены впервые, остальные публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!
|
Дерево на холме
|
Дневник Алонзо Тайпера
Г. Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас.Данный сборник, своего рода апокриф к уже опубликованному трехтомному канону («Сны в ведьмином доме», «Хребты безумия», «Зов Ктулху»), включает рассказы, написанные Лавкрафтом в соавторстве. Многие из них переведены впервые, остальные публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!
|
Дневник Алонсо Тайпера
Оккультист Алонсо Тайпер вселяется в заброшенный дом, в котором жило когда-то нечестивое семейство ван Хейлей. Он знает, что дом этот совсем не прост — возможно, отсюда открываются врата в иные, запретные миры. Но каждый день приносит новые мрачные открытия, и вскоре Тайпер понимает, как самонадеянно было с его стороны бросить вызов силам, которым даже имени нет в человеческом языке…
|
Дом ужасов
Это очень увлекательная и очень страшная книга! Это первое в нашей стране столь богатое собрание переведенных с английского рассказов самого популярного сегодня жанра, представленного здесь во всем разнообразии тем и авторских стилей. Каждый читатель найдет на этих страницах чего бояться. И лишь одного может не бояться никто: скучно не будет!
|
Дом ужасов
Это очень увлекательная и очень страшная книга! Это первое в нашей стране столь богатое собрание переведенных с английского рассказов самого популярного сегодня жанра, представленного здесь во всем разнообразии тем и авторских стилей. Каждый читатель найдет на этих страницах чего бояться. И лишь одного может не бояться никто: скучно не будет!
|
Другие боги
На высочайшей земной вершине обитают боги, и запретно их лицезреть. Нарушителя — будь он мудрейшим из пророков — ждет неземная кара…
|
Другие боги
|
Единственный наследник
Г. Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас. Данный сборник включает рассказы и повести, дописанные по оставшимся после Лавкрафта черновикам его другом, учеником и первым издателем Августом Дерлетом. Многие из них переведены впервые, остальные публикуются либо в новых переводах, либо в новой, тщательно выверенной редакции. Эта книга должна стать настольной у каждого любителя жанра, у всех ценителей современной литературы!
|
Единственный наследник
«Иные дома, подобно иным людям, способны однажды раз и навсегда снискать себе мрачную репутацию обиталища сил зла. Наверное, все дело в своеобразной ауре злодеяний, свершившихся некогда под их крышами она-то и пробуждает в вашей душе необъяснимый страх, спустя много лет после того, как реальные злодеи во плоти и крови покинули этот лучший из миров. Неведомые флюиды темных страстей убийцы и предсмертного ужаса его жертвы проникают в ваше сердце, и вы, будучи просто любопытствующим наблюдателем, не имеющим никакого отношения к некогда совершенному здесь преступлению, внезапно чувствуете, как напряглись ваши нервы, забегали по телу мурашки и похолодела в жилах кровь...»
|
Единственный наследник
«Иные дома, подобно иным людям, способны однажды раз и навсегда снискать себе мрачную репутацию обиталища сил зла. Наверное, все дело в своеобразной ауре злодеяний, свершившихся некогда под их крышами она-то и пробуждает в вашей душе необъяснимый страх, спустя много лет после того, как реальные злодеи во плоти и крови покинули этот лучший из миров. Неведомые флюиды темных страстей убийцы и предсмертного ужаса его жертвы проникают в ваше сердце, и вы, будучи просто любопытствующим наблюдателем, не имеющим никакого отношения к некогда совершенному здесь преступлению, внезапно чувствуете, как напряглись ваши нервы, забегали по телу мурашки и похолодела в жилах кровь…»
|
За гранью времен
|
Заброшенный дом
|
Загадочный дом на туманном утесе
|
Загадочный дом на туманном утесе [сборник litres]
Говард Филлипс Лавкрафт, не опубликовавший при жизни ни одной книги, стал маяком и ориентиром жанра литературы ужасов, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов. Влияние его признавали такие мастера, как Борхес, и такие кумиры миллионов, как Стивен Кинг, его рассказы неоднократно экранизировались, а само имя писателя стало нарицательным.
|
Запертая комната
|
Затаившийся страх
Говард Лавкрафт. Человек, которого называли не меньше! – Эдгаром По XX века. Создатель и магистр американской мистической «черной школы» 20-х – 30-х гг. прошлого века, школы не писателей даже – жизнью своей доказавших, что от нашего мира к миру Тьмы и Ужаса очень и очень короток.Гениальный безумец, впустивший в нашу жизнь богов и монстров за предельной древности – и оставивший после себя своеобразные «мемуары визионера», писателя, буквально собственной кровью фиксировавшего на бумаге Истину явленных ему видений. Писателя, нашедшего свою «темную дорогу» – и дерзнувшего пройти ее до конца!..
|