1886, Одесса – 1938, репрессирован в ЛенинградеВ первой, вышедшей в Киеве тиражом 150 экземпляров, книге Лившица «Флейта Марсия» имелся почти традиционный для тех лет раздел «Переводы» – все из «проклятых поэтов» Рембо, Корбьера и Роллина. Номинально Лившиц принадлежал к кубофутуристам киевской группы «Гилея», но именно глубокие корни творчества Лившица, идущие в мировую культуру (прежде всего – французскую), делали этот «союз» натужным и искусственным, – бурлюковское «Каждый молод, молод, молод..», конечно, можно выдавать за «вольный перевод» из Рембо (как это было сделано в издании «Литературных памятников»), но перевод этот почти наверняка родился из разговоров с Лившицем, привносившим в кубо-футуристическую среду несвойственный ей лоск. «Итоговой» книгой переводов Лившица из французской поэзии стала законченная в 1930 году антология «От романтиков до сюрреалистов» (вышла в 1934 году), – впрочем, в расширенном на треть виде книга была переиздана в 1937 году («Французские лирики»): специально для переиздания Лившиц перевел, к примеру, «Пьяный корабль» Рембо. Многое все же осталось за пределами и этой книги – скажем, переводы всей лирики Мольера вышли уже после гибели Лившица, в 1939 году – как практиковалось в те годы, вообще без имени переводчика (практика «фиктивного имени» стала правилом лишь тридцать лет спустя). Лившиц по роду дарования был природным поэтом-переводчиком в лучшем смысле этого слова, иные его работы – «Роман» или «Офелия» Рембо – просто отбивают охоту «состязаться» с ним: роль этих переводов в XX веке та же, что «Будрыс и его сыновья» Пушкина-Мицкевича или «Коринфская невеста» Гёте – А. К. Толстого в XIX веке, – хотя дилетанты обычно именно в такие состязания пускаются. Если поэтический перевод лишь в случае редчайшей удачи может служить заменой оригинала, то Лившицу принадлежит таких «замен» больше, чем кому бы то ни было в этой антологии. Лившиц в конце жизни много переводил с грузинского (две трети переводов утрачены), но с «французской» эта часть его работы несравнима. После ареста поэта 16 октября 1937 года достоверных сведений о нем нет: согласно официальной справке, год спустя он был то ли расстрелян, то ли умер под пытками, то ли вообще вся эта справка – чистая липа, ибо она сообщает о его смерти «от сердечного приступа» (дату, кстати, она даёт 15 мая 1939 года, поздней возникла дата 21 сентября 1938 года, столь же неубедительная). Реабилитация Лившица, имевшая место в 1957 году, для издания французской поэзии в СССР имела важное значение – переводы Лившица с этого времени переиздавались постоянно и под подлинной фамилией.

«Валер. Элиза, милая, что ж это? Вы только что уверяли, что никогда не измените мне, а теперь задумались? Я в восторге, а вы вздыхаете? Уж не жалеете ли вы, что меня осчастливили? Или вы раскаиваетесь в том, что уступили моим пламенным чувствам и дали слово?Элиза. Мне не в чем раскаиваться, Валер. Власть любви так отрадна! У меня не хватило бы сил ей противиться. Но если уж говорить правду, я тревожусь за будущее. Я боюсь, что люблю вас больше, чем следует…»