fb2«…эту идиллию и нарушил внезапный звонок в дверь. Сначала я, ей-богу, не заподозрила ничего дурного — это могли быть только Пенс или Лариков, поэтому дверь распахнула во всю ширь и замерла.
Передо мной стоял совершенно неизвестный мне человек с недобрым взглядом узких маленьких глаз, и, судя по выражению его лица, эта встреча мне ничего хорошего не предвещала.
Отвратительное у него было лицо, прямо скажем!..»
В первый момент история дамы со смешной фамилией Дында показалась частному детективу Александре Данич забавной и любопытной, но не более того. Речь шла всего лишь о том, чтобы установить личность типа, который с поразительной настойчивостью преследовал Тамару Николаевну. Однако странные убийства ее знакомых заставляют Сашу по-иному взглянуть на это дело: кровавая цепочка может дотянуться и до самой Дынды. Но чем глубже «копает» Александра, тем больше убеждается, что во всей этой заварухе есть нечто, тщательно скрываемое самой клиенткой…
В первый момент история дамы со смешной фамилией Дында показалась частному детективу Александре Данич забавной и любопытной, но не более того. Речь шла всего лишь о том, чтобы установить личность типа, который с поразительной настойчивостью преследовал Тамару Николаевну. Однако странные убийства ее знакомых заставляют Сашу по-иному взглянуть на это дело: кровавая цепочка может дотянуться и до самой Дынды. Но чем глубже «копает» Александра, тем больше убеждается, что во всей этой заварухе есть нечто, тщательно скрываемое самой клиенткой…
В первый момент история дамы со смешной фамилией Дында показалась частному детективу Александре Данич забавной и любопытной, но не более того. Речь шла всего лишь о том, чтобы установить личность типа, который с поразительной настойчивостью преследовал Тамару Николаевну. Однако странные убийства ее знакомых заставляют Сашу по-иному взглянуть на это дело: кровавая цепочка может дотянуться и до самой Дынды. Но чем глубже «копает» Александра, тем больше убеждается, что во всей этой заварухе есть нечто, тщательно скрываемое самой клиенткой…
«…— Алиса!
Она оглянулась.
В конце улицы стояла машина. Она облегченно вздохнула.
Развернувшись, она побежала к машине, но остановилась и обернулась.
Постояв, она окинула девочек торжествующим взглядом и, не удержавшись, показала им язык.
Потом подбежала к машине, и последнее, что видели ее преследовательницы, — рука в черной перчатке.
Рука открыла Алисе дверь.
На мгновение девочка застыла. Беспомощно оглянулась, отшатываясь, но рука втащила ее в салон автомобиля.
– Однако нашу Аржанову возят на супер-пуперных машинах! — сплюнула Люба.
Надька же застыла, тревожно глядя на то место, где только что была машина. Где только что была Аржанова.
Что-то кольнуло Надьку в сердце…»
К частному детективу Александре Данич обращается глава рекламной фирмы Вадим Шульгин: утром по дороге на работу его ограбили в темной безлюдной арке. Украден не только бумажник с большой суммой долларов, но и портфель с важными документами, среди которых план деятельности фирмы, представляющий коммерческую тайну. На вопрос Саши, кого подозревает Шульгин, тот ответил, что уже несколько дней у ночного магазина рядом с фирмой видит одну и ту же компанию. Особенно запомнился ему светленький молодой человек со шрамом на лице. «Не может быть, – только и подумала Саша, – чтобы такое совпадение!» Потому что именно сегодня утром она схватила за руку вора с точно такими же приметами. Он вытащил у нее из пакета кошелек со всеми наличными.
К частному детективу Александре Данич обращается глава рекламной фирмы Вадим Шульгин: утром по дороге на работу его ограбили в темной безлюдной арке. Украден не только бумажник с большой суммой долларов, но и портфель с важными документами, среди которых план деятельности фирмы, представляющий коммерческую тайну. На вопрос Саши, кого подозревает Шульгин, тот ответил, что уже несколько дней у ночного магазина рядом с фирмой видит одну и ту же компанию. Особенно запомнился ему светленький молодой человек со шрамом на лице. «Не может быть, — только и подумала Саша, — чтобы такое совпадение!» Потому что именно сегодня утром она схватила за руку вора с точно такими же приметами. Он вытащил у нее из пакета кошелек со всеми наличными.
К частному детективу Александре Данич обращается глава рекламной фирмы Вадим Шульгин: утром по дороге на работу его ограбили в темной безлюдной арке. Украден не только бумажник с большой суммой долларов, но и портфель с важными документами, среди которых план деятельности фирмы, представляющий коммерческую тайну. На вопрос Саши, кого подозревает Шульгин, тот ответил, что уже несколько дней у ночного магазина рядом с фирмой видит одну и ту же компанию. Особенно запомнился ему светленький молодой человек со шрамом на лице. «Не может быть, — только и подумала Саша, — чтобы такое совпадение!» Потому что именно сегодня утром она схватила за руку вора с точно такими же приметами. Он вытащил у нее из пакета кошелек со всеми наличными.
К частному детективу Александре Данич обращается глава рекламной фирмы Вадим Шульгин: утром по дороге на работу его ограбили в темной безлюдной арке. Украден не только бумажник с большой суммой долларов, но и портфель с важными документами, среди которых план деятельности фирмы, представляющий коммерческую тайну. На вопрос Саши, кого подозревает Шульгин, тот ответил, что уже несколько дней у ночного магазина рядом с фирмой видит одну и ту же компанию. Особенно запомнился ему светленький молодой человек со шрамом на лице. «Не может быть, — только и подумала Саша, — чтобы такое совпадение!» Потому что именно сегодня утром она схватила за руку вора с точно такими же приметами. Он вытащил у нее из пакета кошелек со всеми наличными.
«…Я никогда не собиралась быть детективом. Если честно, я даже не читала никогда подобное чтиво — это мама тащится от Чейза и Кристи. Поэтому сейчас я сидела, вылупившись на Ларикова, и пыталась «логически» осмыслить происходящее.
— Но ведь я не юрист, — робко проговорила я.
— Понимаете, Сашенька, мой практический опыт показал мне, что для того, чтобы расследовать преступление, не надо быть юристом…»
«…Голос судьи звучал ровно и бесстрастно — какое дело было этой высокой женщине со старомодной прической до него? Она же постоянно видит их перед собой — одинаковых, растерянных, и они сливаются в одно лицо — общее, размытое, без оттенков, — одно безликое и безглазое чудовище.
Где-то плачет женщина, или ему это кажется?
Он прислушивается и понимает — плачет его мать, ей же нельзя волноваться…
Он смотрит на нее, пытаясь успокоить, придать ей сил, и встречает сухой, горящий взгляд своей младшей сестренки — да зачем ты так смотришь, я не виноват, хочется крикнуть ему, но уже поздно.
Губы его шепчут эти слова, как магическую формулу, — уже поздно.
Уже поздно…»
Какая-то девица в кожаном прикиде ошивается возле небольшого элитного дома, явно что-то высматривая. Она не может не привлечь к себе внимания частного детектива Александры Данич, оказавшейся здесь тоже не случайно: ее наняли жильцы, обеспокоенные тем, что вокруг снуют какие-то подозрительные личности. Не сразу до Саши доходит, что «кожаная» девица – ее коллега. Все жители этого дома замешаны в преступлении, и Лиза Борисова взялась их разоблачить. Александра с жаром включается в ее расследование. Одна голова хорошо, а две лучше – это тем более верно, когда за дело берутся две энергичные сыщицы…
«А может, мне просто перекраситься в серо-буро-малиновый цвет?» — думала Саша Данич, накручивая на палец свой рыжий локон. Ее начальник и друг Лариков, опасаясь за жизнь своей сотрудницы, запретил ей появляться на улицах города: в Тарасове орудует маньяк, убивающий рыжеволосых женщин. Но, расследуя дело очередной клиентки, Александра случайно оказывается втянутой в поиски «любителя» рыженьких и… почти вычисляет его. Но как быть, если нет улик?! Выход один — взять с поличным! И, похоже, ее собственным рыжим кудряшкам суждено сыграть в этом деле решающую роль…
Александра Данич, помощник детектива, почувствовала неладное сразу: клиентка что-то недоговаривала? Но отказать этой девушке в поиске ее старшей сестры Саша не могла. Она начинает расследование и вскоре обнаруживает труп любовника пропавшей. Чуть позже, встретившись с подругой исчезнувшей девушки и отчимом сестер, Александра приходит к выводу, что происшедшее теснейшим образом связано с трагедией, приключившейся пятнадцать лет назад. И разгадку следует искать именно там?
Ему помешали. Он не успел дойти до детективного агентства всего несколько метров, когда в него выстрелили. На месте преступления Александра, помощница детектива, нашла дорогой мужской носовой платок, источающий тонкий запах «Кензо». С этим происшествием совпадает визит в агентство некой Софьи. Кто-то проникает в ее квартиру, оставляя после себя все тот же утонченный аромат. Саша подозревает, что эти два дела каким-то образом взаимосвязаны. Но какую цель преследует убийца, посещая пустую квартиру Сони?! Похоже, любитель дорогого парфюма предпочитает театральные игры. Но и Саша не прочь сыграть свою роль в этом маленьком частном спектакле…
«…Она все прекрасно поняла. Ее тонкие пальчики сцепились друг за друга, а губы слегка подрагивали.
— Вы что, настаиваете, что все эти письма представляют реальную угрозу?
Я взглянула на Ларчика. Он сидел, нахмурившись.
— Но ведь этого не может быть, — пробормотала Таня. — Я же не звезда какая-то там… Нет, я читала про разных маньяков, конечно, но ведь они так поступают только со знаменитостями! А я…
Она растерянно таращилась на нас. А у меня язык не поворачивался ни подтвердить наши предположения, ни опровергнуть их…»
«…В этот момент в дверь позвонили, и я, вздохнув, пошла открывать. Наверняка Ларчик забыл ключ.
— Нико… — начала я, распахивая дверь, и осеклась.
На пороге стояли два огромных детины, и один из них совершенно невежливо направлял на меня револьвер. Я невольно отступила, отчаянно ругая себя за проявленное легкомыслие.
— Что вам надо? — пробормотала я.
Их лица были спрятаны от моих нескромных взоров под идиотскими масками Микки Мауса, они втолкнули меня в ванную и заперли…»
«…С Игорем Воронцовым я встретилась у дверей ванцовского кабинета. Я собиралась туда войти, а Игоря выводили под конвоем.
Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я его увидела, что Ванцов зачем-то арестовал Даймона Хилла. Настолько этот парень был похож на моего и Пенсова любимца, известного гонщика «Формулы».
На одно мгновение наши глаза встретились, и я сразу же отвела взгляд, потому что видеть такую боль, поверьте, было непереносимо. Кстати, говорят, боль – как заразная болезнь – очень легко передается. Может быть, по этой причине люди не любят встречаться с человеческим горем, а тут оно хлестало через край, выплескиваясь из этих добрых и умных глаз.
Я не оговорилась, у него были именно такие глаза. Вот представьте себе, человека выводят из кабинета следователя, то бишь передо мной – преступник, но его глаза были глазами очень хорошего человека.
Я потом обернулась и долго смотрела ему вслед…»
«…Подъехавший к дому джип разбавил холодный воздух тишины громкими звуками музыки. «Очередная бессмыслица, понятная только таким же безмозглым людям, – усмехнулся он. – «Если бросишь ты Муму…» Господи, и как они слушают этот бред? Впрочем, они и сами воплощение этого бреда!»
Из джипа вылез парень. Короткая стрижка, ровные мускулы. Красивый парень. Но вот глаза у этого парня… Сейчас-то, в наступившей темноте, их не видать. Но он-то помнил. Он помнил их безжалостную сталь, холодную насмешку. Он помнил все…
Поэтому дрожащими пальцами стиснул револьвер, проклиная себя за вот эту, накатившую так внезапно, волну страха и жалости.
Ровный затылок.
– До завтра, – махнул рукой парень.
Джип отъехал, увозя с собой музыкальное сопровождение.
Парень быстрыми шагами направился к дому.
– Даже в этом я не могу тебе помочь, – грустно пробормотал человек с револьвером. – Даже в этом. Я не могу убивать. Не умею…»
«…– Вы продаете искуственные цветы и духи, – рассмеялась я.
– Почему? – удивился он.
– Потому что меня не интересует, чем вы тут занимаетесь, – фыркнула я. – Наверняка ваш бизнес нелегален, иначе вы обратились бы в милицию за помощью. Но вы предпочли частное агентство, значит, у вас рыльце в пушку…
Хорошо, что всю эту фразочку я выдала на французском языке, которого мой милый Ларчик не понимает!
А то его возмущение перевалило бы за шкалу допустимого и от меня бы ничего не осталось!
Но собеседника моя фраза лишь слегка удивила – он вскинул брови, и позабавила, потому как он внезапно расхохотался.
– А вам палец в рот не клади, – проговорил он, когда успокоился. – И это хорошо. Моя Этель такая же. Хотя ничем предосудительным я не занимаюсь.
– Ну, это кто как понимает, – усмехнулась я. Иностранец меня начал забавлять. Этакая полудетская, наивная наглость! – Так что у вас с Этель? Только если она собиралась замуж, раздумала, а вы уже напряглись настолько, что не можете пойти на попятный и решили впихнуть несчастному жениху меня, я не согласна!
– Если бы все было так, – развел он руками. – Но увы! Все гораздо страшнее и хуже!…»