«Паук — это неизведанный страх мира, превратившийся в извивающийся, шевелящий ядовитыми челюстями кошмар…»

Пауки издавна навевали на людей ужас и отвращение, а в новейшее время стали почетными гостями на киноэкранах и страницах литературы фантастики и хоррора. В уникальной антологии «Арахна» собраны произведения о пауках, охватывающие период в 170 лет; многие из них впервые переведены на русский язык.

Издание снабжено подробными комментариями.

Творческое наследие Сигизмунда Кржижановского (1887–1950), замечательного писателя, драматурга, философа, историка и теоретика театра, еще до недавнего времени оставалось неизвестным широкому читателю. Он жил в Москве, преподавал в студии Камерного театра, служил в издательстве «Советская энциклопедия», писал научные статьи, сценарии рекламных роликов, а также оперные либретто и киносценарии (правда, в титрах его фамилию не указывали), переводил, даже был принят в Союз писателей, но его художественная проза практически не публиковалась. «Прозеванным гением» назвал Кржижановского поэт Георгий Шенгели.

Ситуация изменилась в конце 1980-х – начале 1990-х годов: вдова писателя сохранила его архив, и его произведения наконец вышли в свет. В них причудливо соединились советская действительность – и фантастика, гротеск, сатира – и парадоксальность. Проза Кржижановского интеллектуальна и во многом экспериментальна, она завораживает стилистическим мастерством и нетривиальностью сюжетных ходов. Некогда обвиненный Горьким в «праздномыслии» и «празднословии», сегодня Кржижановский – признанный классик отечественной литературы ХХ века.

Еще одно имя возвращается к нам «из небытия» — Сигизмунд Доминикович Кржижановский (1887–1950). При жизни ему удалось опубликовать всего восемь рассказов и одну повесть. Между тем в литературных кругах его времени его считали писателем европейской величины. Кржижановскому свойственны философский взгляд на мир, тяготение к фантасмагории, к тому же он блестящий стилист — его перо находчиво, иронично, изящно.

В книгу вошли произведения, объединенные в основном «московской» темой. Перед нами Москва 20–40-х годов с ее бытом, нравами, общественной жизнью.

Мало того, что Кржижановский, мало того, что Сигизмунд, так он еще и Доминикович. «Прозёванный гений» русской литературы. Читайте! Завидуйте! И продолжайте читать! Дабы правильно всё понимать и о первых, и о вторых, и о третьих в этой летописи — Русской литературе.

Мало того, что Кржижановский, мало того, что Сигизмунд, так он еще и Доминикович. «Прозёванный гений» русской литературы. Читайте! Завидуйте! И продолжайте читать! Дабы правильно всё понимать и о первых, и о вторых, и о третьих в этой летописи — Русской литературе.

Кто хорошо знает предмет, то бишь судьбу литературы советской поры [30-е годы], поймёт, что одного такого текста вполне могло хватить для того, чтобы все произведения автора канули бы в беспамятство... (В. Перельмутер.)