«And the valleys are cold,

And a midnight profound

Blackly squats o'er the wold;

But a light on the hilltops half-seen hints of

feastings unhallowed and old…»

«The thing, he said, would come in the night at three

From the old churchyard on the hill below;

But crouching by an oak fire's wholesome glow,

I tried to tell myself it could not be…»

«They cut it down, and where the pitch-black aisles

Of forest night had hid eternal things,

They scaled the sky with towers and marble piles

To make a city for their revellings…»

Рассказ мастера литературы ужасов — писателя, не опубликовавшего при жизни ни одной книги, но ставшего маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас.

Рассказ мастера литературы ужасов — писателя, не опубликовавшего при жизни ни одной книги, но ставшего маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас.