fb2Внимательному взгляду «понаехавшего» Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать. Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.
В эту книгу вошло практически все, что написал Илья Ильф один, без участия своего соавтора и друга Евгения Петрова. Рассказы, очерки, фельетоны датируются 1923–1930 годами – периодом между приездом Ильфа из Одессы в Москву и тем временем, когда творческий тандем окончательно сформировался и две его равноправные половины перестали писать по отдельности. Сочинения расположены в книге в хронологическом порядке, и внимательный читатель увидит, как совершенствуется язык Ильфа, как оттачивается сатирическое перо, как в конце концов выкристаллизовывается выразительный, остроумный, лаконичный стиль. При этом даже в самых ранних фельетонах встречаются выражения, образы, фразы, которые позже, ограненные иным контекстом, пойдут в народ со страниц знаменитых романов Ильфа и Петрова.
СПИСОК ЗАКОННЫХ (пункты с первого по восьмой) И НЕЗАКОННЫХ (пункты с девятого по двадцатый) СПОСОБОВ ПОЛУЧЕНИЯ ИНФОРМАЦИИ О КОНКУРЕНТАХ:
1. Публикации конкурентов и отчеты о процессах, полученные обычными путями.
2. Сведения, данные публично бывшими служащими конкурента.
3. Обзоры рынков и доклады инженеров-консультантов.
4. Финансовые отчеты.
5. Устраиваемые конкурентами ярмарки и выставки, а также издаваемые ими брошюры.
6. Анализ изделий конкурентов.
7. Отчеты коммивояжеров и закупочных отделов.
8. Попытки пригласить на работу специалистов, работающих у конкурента, и последующий анализ заполненных ими вопросников.
9. Вопросы, осторожно задаваемые специалистам конкурента на специальных конгрессах.
10. Непосредственное тайное наблюдение.
11. Притворное предложение работы служащим конкурента без намерения брать их на работу, с целью выведать у них информацию.
12. Притворные переговоры с конкурентом якобы для приобретения лицензии на один из патентов.
13. Использование профессиональных шпионов для получения информации.
14. Сманивание с работы служащих конкурента для получения информации.
15. Посягательство на собственность конкурента.
16. Подкуп сотрудников закупочного отдела конку рента.
17. Засылка агентов к служащим или специалистам конкурента.
18. Подслушивание телефонных и прочих разговоров.
19. Похищение документов, чертежей, технических образцов.
20. Шантаж и различные способы давления.
Разумеется, конкурент прибегает к тем же средствам.
«Кемикл инджинириш», 23 мая 1965 г.
Кто сказал, что психиатрия у нас карательная? Ничего подобного. Она у нас утешительно-ласкательная. Не верите? Тогда читайте! Так получилось, что баек о нашем серьезном и уважаемом заведении набралось уже на две книги, поэтому грех не объединить их в одном сборнике. Чтобы два раза с дивана не вставать, в книжный магазин не ходить.
Кто сказал, что психиатрия у нас карательная? Ничего подобного. Она у нас утешительно-ласкательная. Не верите? Тогда читайте! Так получилось, что баек о нашем серьезном и уважаемом заведении набралось уже на две книги, поэтому грех не объединить их в одном сборнике. Чтобы два раза с дивана не вставать, в книжный магазин не ходить.
Кто сказал, что психиатрия у нас карательная? Ничего подобного. Она у нас утешительно-ласкательная. Не верите? Тогда читайте! Так получилось, что баек о нашем серьезном и уважаемом заведении набралось уже на две книги, поэтому грех не объединить их в одном сборнике. Чтобы два раза с дивана не вставать, в книжный магазин не ходить.
Кто сказал, что психиатрия у нас карательная? Ничего подобного. Она у нас утешительно-ласкательная. Не верите? Тогда читайте! Так получилось, что баек о нашем серьезном и уважаемом заведении набралось уже на две книги, поэтому грех не объединить их в одном сборнике. Чтобы два раза с дивана не вставать, в книжный магазин не ходить.
Монархи, правители и прочие сильные мира сего всегда вызывали особый интерес у широкой публики. Сравнимый интерес вызывали и сумасшедшие люди. Причины в обоих случаях разные, одинаково лишь любопытство к жизням и судьбам.
А теперь представьте, если монарх, да еще и сумасшедший – каково? Ну а про то, каково именно, речь и пойдет в этой книге. Готовьте уютные кресла и диваны, запасайтесь вкусным и вредным: вас ждет увлекательное путешествие по страницам особой истории!
Так исторически сложилось за неполные семь лет, что, стоит кому-то набрать в поисковой системе «психиатр» или «добрый психиатр» – тут же отыщутся несколько ссылок либо на ник dpmmax, уже ставший своего рода брендом, либо на мои психиатрические байки. А их уже ни много ни мало – три книги. Работа продолжается, и наше пристальное внимание, а порою и отдых по системе «конкретно всё включено» с бдительными и суровыми аниматорами, кому-то да оказываются позарез нужны. А раз так, то и за историями далеко ходить не надо: вот они, прямо на работе. В этой книге собраны самые-самые из психиатрических баек (надо срочно пройти обследование на предмет обронзовения, а то уже до избранного докатился!). Поэтому, если вдруг решите читать книгу в общественном месте, предупредите окружающих, чтобы не пугались внезапных взрывов хохота, упадания под стол и бития челом о лавку.
«Чтобы получить признание – надо, даже необходимо, умереть» – говорила Фаина Георгиевна Раневская. Надо, но не ей. Она никогда не стеснялась в выражениях. Остроумие Раневской сродни рефлексу – оно непроизвольное.
Среди сотни книг о Фаине Раневской – в этих «Записках…» собраны не только ее лучшие афоризмы и цитаты, которые складываются в полноценную историю ее жизни, но и воспоминания о самых известных людях той эпохи: Анне Ахматовой, с которой Раневская вместе пережила эвакуацию, Ростиславе Плятте, Ольге Аросевой и многих, многих других…
«Чтобы получить признание — надо, даже необходимо, умереть» — говорила Фаина Георгиевна Раневская. Надо, но не ей. Она никогда не стеснялась в выражениях. Остроумие Раневской сродни рефлексу — оно непроизвольное.
Среди сотни книг о Фаине Раневской — в этих «Записках…» собраны не только ее лучшие афоризмы и цитаты, которые складываются в полноценную историю ее жизни, но и воспоминания о самых известных людях той эпохи: Анне Ахматовой, с которой Раневская вместе пережила эвакуацию, Ростиславе Плятте, Ольге Аросевой и многих, многих других…
Все, о чем написано в этой повести, конечно выдумка. Hекотоpые события неpеальны не только с истоpической, но и с физической точки зpения, и вообще лишены всякого здpавого смысла. Hо именно они пpидают повести легкий оттенок «глюкальности». (Глюкальность — никому не известное напpавление в литеpатуpе.)
И все-таки, некотоpые сюжеты и настpоения взяты из pеальной жизни конца 80-х. Также в повести не изменена ни одна фамилия, это pеально существующие люди, вполне pеально занимающиеся своим делом. Пусть они не обижаются и считают себя пpосто однофамильцами, каких немало встpечается в миpовой литеpатуpе.
Еще хочется заметить, что писав это, вpемя от вpемени ставя кpестики в календаpь, я чувствовал на своих плечах совеpшенно pеальные солдатские погоны.
27 октябpя 1988 года
Дореформенное издание сборника рассказов издательства «Дешевая юмористическая библиотека журнала „Новый Сатирикон“», 1914 г.
Из сборника "Сорные травы", Санкт-Петербург, 1914 год.
У автора абсолютно феерическое восприятие жизни. И потому вся книга заряжает позитивом.
Несколько жизнерадостных и остроумных жильцов амстердамского дома престарелых организуют клуб СНОНЕМ («Старые, но не мертвые»), совершают совместные «самоволки» — увеселительные поездки, борются с самоуправством директрисы и всеобщей скукой, поддерживают друг друга, дружат и влюбляются. Автор дневника Хендрик Грун также рассказывает о своем прошлом и размышляет о разных аспектах жизни и смерти. Обаятельный старичок обладает феноменальной наблюдательностью, терпимостью, душевной мягкостью и несравненным чувством юмора. Чтение этой книги возвращает нас к забытому ощущению глубины существования, к вере в величие и стойкость человеческого духа.
Уважаемый читатель!
Вполне возможно вы уже читали небольшой рассказ «Записки честного пингвина». Если набрать в поисковике Интернета его первую строчку – «ПОНЕДЕЛЬНИК. Сегодня совсем тепло, всего минус десять» – можно найти очень много станиц, блогов и форумов, где он был напечатан. Но дело в том, что я автор не одного рассказа… Все остальные рассказы проходили в одесском «Фонтане», питерском «Вокруг смеха», смоленской «Веселухе» и многих других юмористических журналах и газетах.
Заранее спасибо за вашу улыбку!
Пропагандируются: нездоровый цинизм, дискриминация по половому признаку, чуждые человечеству формы мышления и контролируемая шизофрения
Известно, что у штурманов Военно-морского флота есть умение наблюдать и оценивать малейшие мелочи. Иначе это не штурман, а если и штурман, то такой, который боевой корабль в пустыню заведет. Сергей Черных – настоящий штурман. И, как настоящий штурман, он подмечает не только то, что важно при ведении прокладки. Но и то, что происходит вокруг. Более того, его карандаш «заточен» не только для отметок на карте. Поэтому книга «Записки штурмана, или Не стреляйте в офицера флота, он еще не утонул», полна не только смешных, но и поучительных наблюдений. На флоте такие истории зовут байками. Как известно, травить байки на флоте могут все. Но не все могут изложить это на бумаге, да еще так, чтобы заинтересовать читателя, причем не только флотского, но и гражданского. Сергею Черных это удается. Поэтому его рассказы читаются на одном дыхании.