Впервые на русском – недавняя книга Кристофера Бакли, автора знаменитого романа «Здесь курят» и полутора десятков других бестселлеров. Прославленный сатирик, хорошо знающий политическую кухню изнутри (бывший спичрайтер Джорджа Буша-старшего), «нашел для своих внушительных талантов новое применение. Почему бы и не бурный шестнадцатый век, собственно?» (The Washington Post).

Итак, познакомьтесь с Дисмасом. Бывший швейцарский наемник, а теперь – официальный слуга двух господ: «поставщик святынь ко двору его преосвященства архиепископа Бранденбургского и Майнцского Альбрехта, поставщик святынь ко двору курфюрста Саксонии Фридриха Мудрого». Дисмас разбирается в священных реликвиях, как никто другой, но не чужд и авантюрной жилки. И когда одна из Дисмасовых авантюр вскрывается, метящий в кардиналы Альбрехт делает Дисмасу и его подельнику Альбрехту Дюреру предложение, от которого невозможно отказаться: отправиться из Майнца в Шамбери, чтобы выкрасть из сокровищницы герцога Савойского одну из главных святынь христианского мира…

«Если по-голливудски, то „Собиратель реликвий“ – это как смесь „Принцессы-невесты“ и „Тринадцати друзей Оушена“, только совершенно органичная» (Kirkus Reviews).

Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».

Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».

Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».

Михаил Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри – кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель – не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, пять небольших томиков под названием «Собрание произведений».

Пятый, дополнительный том к Собранию произведений Михаила Жванецкого не ограничивается, как четыре предшествующих («Шестидесятые», «Семидесятые», «Восьмидесятые», «Девяностые»), одним десятилетием, а претендует на большее – «Двадцать первый век».

Претензия оправданная: с новым веком Жванецкий преодолел самый, возможно, трудный перевал – собственную невероятную, почти фольклорную магнитофонно-телевизионную известность. Прежние его тексты, все наперечет, помнятся на слух, просятся на язык. Большинство же монологов нового века читателю Жванецкого впервые придется не услышать, а действительно прочесть. С паузой, с расстановкой, с возвращением к началу страницы... С пониманием того, какой это мудрый и глубокий человек, какой большой русский писатель двадцать первого века.

Первый том настоящего собрания сочинений посвящен раннему периоду творчества писателя. В него вошло произведение, написанное в технике импрессионистского романа, — «Зеленая палочка», а также комедийная повесть «Сипович».

Если вы в определенный час ездите с дачи в город и из города на дачу, вы встречаете в поезде одних и тех же людей и непременно в одном и том же вагоне. И если это повторяется изо дня в день и каждое лето, а вы человек наблюдательный, вы обязательно заметите, как меняются или остаются неизменными ваши попутчики.

О каждом можно бы рассказать какую-нибудь маленькую историю, и вполне возможно, что она совпала бы с действительностью.

Опубликовано в журнале: «Знамя» 2004, №1

От автора. Есть такая старинная немецкая поговорка, описывающая основные грани женского бытия. Киндер, кюхе, кирхе. Мои пристрастия прекрасно исчерпываются этой триадой. Три К и три Л. Люблю двух моих маленьких киндеров — самых чудесных и смешных на свете детей. Люблю нашу кухню — самое уютное место в доме, сюда стекаются друзья, здесь царит наш папа, который готовит нам пиццы, заваривает таинственные чаевые смеси, и душа поет. И еще я люблю ходить в кирху, по-русски — в церковь. И писать мне интересно только про нее, отчего немного неловко (ну, как можно быть такой ограниченной!); к тому же это ужасно тяжело, все время движешься по острию. И оступаешься — неизбежно. Но очень уж хочется сказать совсем простое: современная церковь живет и дышит, в ней происходит своя удивительная, разнообразная, богатая жизнь. С болезнями, катастрофами, трагедиями, но и с радостями, озарениями, любовью. И всякими веселыми историями тоже, пересказывать которые невозможно без улыбки, а порой и гротеска.

Так вот и бегаю по моему треугольнику. И лет мне тоже 33. А живу я в Москве, работаю то ли литературным критиком, то ли преподавателем. Печаталась в журналах «Постскриптум» и «Волга», который опубликовал мои рассказы, а потом и первую большую повесть «История одного знакомства» (1998, № 10) — с редким дружелюбием и гостеприимством.

Полностью «Современный патерик» выходит в издательстве «Время».

Эндрю Блейк решает резко изменить свою жизнь. Причин достаточно: его жена умерла, дочь вышла замуж и уехала жить в Америку, любимая работа стала неинтересна.

Блейк поручает управление своим предприятием помощнице, перебирается из родной Англии во Францию и нанимается… мажордомом в замок, расположенный в глухой провинции. Его обитатели на первый взгляд люди не слишком приятные: замкнутая и надменная хозяйка; суровая кухарка — старая дева, способная разговаривать ласково только со своим котом по кличке Мефистофель; страдающая от неразделенной любви юная горничная; чудаковатый нелюдим управляющий; нахальный подросток, в свои четырнадцать так и не научившийся толком читать и считать… Куда я попал? Надо бежать отсюда, — решает Блейк. Но задерживается на день, потом на неделю, затем на месяц… И неожиданно для себя обретает верных друзей и новую жизнь.

Когда-то они оставляли за собой всего лишь разрушенные города, но теперь на их счету целая страна. Их репутация ухудшается ещё до того, как они начнут что-то делать. Каждый второй желает им отомстить, а каждый первый — отправить на алтарь воскрешения.

Но когда вокруг одни злопыхатели, а от неприятностей и шагу не ступить, у них всегда есть проверенное решение:

— Котэ, поджигай!

Следуйте за лучами восходящего солнца…Родился клан котов. В течение многих лун на вершинах гор мирно жил он. Но добычи стало не хватать, и настали тяжёлые времена. Их предводительница со страхом смотрела в будущее. И когда таинственный знак раскрывает территории, коты отправляются на поиски нового дома. На пути их ждут опасности. В этом незнакомом мире они столкнутся с одиночками и жестокими бродягами, соперничающими за территорию и власть. Путешественники должны будут научиться жить по-другому: помогать и заботиться друг о друге, иначе они все погибнут…

В книге собраны фельетоны, статьи и выступления Н.П. Смирнова-Сокольского – одного из основоположников советской эстрады, писателя, библиофила. Большинство эстрадных фельетонов артиста было опубликовано впервые.