fb2
1886, Одесса – 1938, репрессирован в Ленинграде
В первой, вышедшей в Киеве тиражом 150 экземпляров, книге Лившица «Флейта Марсия» имелся почти традиционный для тех лет раздел «Переводы» – все из «проклятых поэтов» Рембо, Корбьера и Роллина. Номинально Лившиц принадлежал к кубофутуристам киевской группы «Гилея», но именно глубокие корни творчества Лившица, идущие в мировую культуру (прежде всего – французскую), делали этот «союз» натужным и искусственным, – бурлюковское «Каждый молод, молод, молод..», конечно, можно выдавать за «вольный перевод» из Рембо (как это было сделано в издании «Литературных памятников»), но перевод этот почти наверняка родился из разговоров с Лившицем, привносившим в кубо-футуристическую среду несвойственный ей лоск. «Итоговой» книгой переводов Лившица из французской поэзии стала законченная в 1930 году антология «От романтиков до сюрреалистов» (вышла в 1934 году), – впрочем, в расширенном на треть виде книга была переиздана в 1937 году («Французские лирики»): специально для переиздания Лившиц перевел, к примеру, «Пьяный корабль» Рембо. Многое все же осталось за пределами и этой книги – скажем, переводы всей лирики Мольера вышли уже после гибели Лившица, в 1939 году – как практиковалось в те годы, вообще без имени переводчика (практика «фиктивного имени» стала правилом лишь тридцать лет спустя). Лившиц по роду дарования был природным поэтом-переводчиком в лучшем смысле этого слова, иные его работы – «Роман» или «Офелия» Рембо – просто отбивают охоту «состязаться» с ним: роль этих переводов в XX веке та же, что «Будрыс и его сыновья» Пушкина-Мицкевича или «Коринфская невеста» Гёте – А. К. Толстого в XIX веке, – хотя дилетанты обычно именно в такие состязания пускаются. Если поэтический перевод лишь в случае редчайшей удачи может служить заменой оригинала, то Лившицу принадлежит таких «замен» больше, чем кому бы то ни было в этой антологии. Лившиц в конце жизни много переводил с грузинского (две трети переводов утрачены), но с «французской» эта часть его работы несравнима. После ареста поэта 16 октября 1937 года достоверных сведений о нем нет: согласно официальной справке, год спустя он был то ли расстрелян, то ли умер под пытками, то ли вообще вся эта справка – чистая липа, ибо она сообщает о его смерти «от сердечного приступа» (дату, кстати, она даёт 15 мая 1939 года, поздней возникла дата 21 сентября 1938 года, столь же неубедительная). Реабилитация Лившица, имевшая место в 1957 году, для издания французской поэзии в СССР имела важное значение – переводы Лившица с этого времени переиздавались постоянно и под подлинной фамилией.
1886, Одесса – 1938, репрессирован в Ленинграде В первой, вышедшей в Киеве тиражом 150 экземпляров, книге Лившица «Флейта Марсия» имелся почти традиционный для тех лет раздел «Переводы» – все из «проклятых поэтов» Рембо, Корбьера и Роллина. Номинально Лившиц принадлежал к кубофутуристам киевской группы «Гилея», но именно глубокие корни творчества Лившица, идущие в мировую культуру (прежде всего – французскую), делали этот «союз» натужным и искусственным, – бурлюковское «Каждый молод, молод, молод..», конечно, можно выдавать за «вольный перевод» из Рембо (как это было сделано в издании «Литературных памятников»), но перевод этот почти наверняка родился из разговоров с Лившицем, привносившим в кубо-футуристическую среду несвойственный ей лоск. «Итоговой» книгой переводов Лившица из французской поэзии стала законченная в 1930 году антология «От романтиков до сюрреалистов» (вышла в 1934 году), – впрочем, в расширенном на треть виде книга была переиздана в 1937 году («Французские лирики»): специально для переиздания Лившиц перевел, к примеру, «Пьяный корабль» Рембо. Многое все же осталось за пределами и этой книги – скажем, переводы всей лирики Мольера вышли уже после гибели Лившица, в 1939 году – как практиковалось в те годы, вообще без имени переводчика (практика «фиктивного имени» стала правилом лишь тридцать лет спустя). Лившиц по роду дарования был природным поэтом-переводчиком в лучшем смысле этого слова, иные его работы – «Роман» или «Офелия» Рембо – просто отбивают охоту «состязаться» с ним: роль этих переводов в XX веке та же, что «Будрыс и его сыновья» Пушкина-Мицкевича или «Коринфская невеста» Гёте – А. К. Толстого в XIX веке, – хотя дилетанты обычно именно в такие состязания пускаются. Если поэтический перевод лишь в случае редчайшей удачи может служить заменой оригинала, то Лившицу принадлежит таких «замен» больше, чем кому бы то ни было в этой антологии. Лившиц в конце жизни много переводил с грузинского (две трети переводов утрачены), но с «французской» эта часть его работы несравнима. После ареста поэта 16 октября 1937 года достоверных сведений о нем нет: согласно официальной справке, год спустя он был то ли расстрелян, то ли умер под пытками, то ли вообще вся эта справка – чистая липа, ибо она сообщает о его смерти «от сердечного приступа» (дату, кстати, она даёт 15 мая 1939 года, поздней возникла дата 21 сентября 1938 года, столь же неубедительная). Реабилитация Лившица, имевшая место в 1957 году, для издания французской поэзии в СССР имела важное значение – переводы Лившица с этого времени переиздавались постоянно и под подлинной фамилией.
В творчестве, великого ирландского поэта-символиста Уильяма Батлера Иейтса (1865 – 1939) слились два поэтических течения – кельтского Возрождения и английского романтизма. Последователь Блейка и Шелли, ученик знаменитой теософки Блаватской, Иейтс всю жизнь изучал оккультные науки. Но высшей истиной для него оставалась поэзия. Данное двуязычное издание включает стихи из всех книг Иейтса – от ранней лирики до `Последних стихотворений` – в переводе Григория Кружкова. В Приложение вошла прозаическая книга `Per Amica Silentia Lunae`, в которой Иейтс изложил свое поэтическое и философское credo. Издание сопровождается предисловием и обширными филологическими комментариями.
В творчестве, великого ирландского поэта-символиста Уильяма Батлера Иейтса (1865–1939) слились два поэтических течения — кельтского Возрождения и английского романтизма. Последователь Блейка и Шелли, ученик знаменитой теософки Блаватской, Иейтс всю жизнь изучал оккультные науки. Но высшей истиной для него оставалась поэзия. Данное двуязычное издание включает стихи из всех книг Иейтса — от ранней лирики до `Последних стихотворений` — в переводе Григория Кружкова. В Приложение вошла прозаическая книга `Per Amica Silentia Lunae`, в которой Иейтс изложил свое поэтическое и философское credo. Издание сопровождается предисловием и обширными филологическими комментариями.
Мария Александровна Лохвицкая (по мужу Жибер) – русская поэтесса, подписывавшаяся псевдонимом Мирра Лохвицкая; сестра Тэффи и Н. А. Лохвицкого. К концу 1890-х годов достигшая творческого пика и массового признания, вскоре после смерти Лохвицкая была практически забыта.
«Перед закатом» – посмертный сборник «с приложением неизданных стихотворений из прежних лет, и портрета автора, с предисловием К. Р.» (Великий Князь Константин Константинович).
Файл книги дополнен стихотворениями, не включенными в сборники.https://ruslit.traumlibrary.net
Марина Ивановна Цветаева (1892 – 1941) – великая русская поэтесса, творчеству которой присущи интонационно-ритмическая экспрессивность, пародоксальная метафоричность.
Проза Олди неотделима от поэзии. Касыды в "Я возьму сам", баллады из "Песен Петера Сьлядека", лирика "Мага в Законе", насмешливые сатиры из "Ордена Святого Бестселлера", хокку, танка и рубайи, дружеские эпиграммы и посвящения, щедро разбросанные на просторах книг, скрытые под авторскими псевдонимами "Ниру Бобовай" или "Фрасимед Мелхский", стилизации под Бернса, Вийона, Хайяма, Аль-Мутанабби, поэмы "Одиссей, сын Лаэрта" и "Иже с ними". Это сольный cборник стихов Олега Ладыженского, куда вошли многие стихотворения, как издававшиеся ранее в контексте романов и повестей Олди, так и новые, публикующиеся впервые.
Сборник стихов у меня один. Если вдруг когда-нибудь, вам взбредет в голову найти его в магазине — не найдете. Всего 1000 экземпляров было. Даже у меня книжки нету. А жаль...
Автор.
Новая книга Юрия Полякова несет заряд иронической бодрости, который наверняка заденет немало граждан из разряда тех, кого автор назвал перелетной элитой. И речь даже не о властителях либеральных дум, срочно покидающих ставшую вдруг неласковой к ним Русь ради берегов туманного Альбиона или солнечного Брайтон-бич. Сравнение знаменитого писателя гораздо жестче. «Я всегда думал, что, сожрав все в одном месте, перелетает на другое саранча, а не национальная элита, – пишет он. – Перелётная элита – особая примета новой России».
Все произведения, вошедшие в издание, нацелены на тех, кто, подобно саранче, поглощает нашу Родину, оставляя за собой выжженную землю и выжженные души. Но как предупреждение, эта книга обращена, прежде всего, к русским людям, противостоящим этому опустошению.
