Роман Фоера «Жутко громко и запредельно близко» – это трогательная, глубокая, искренняя и щемящая сердце история, рассказанная девятилетним мальчиком, отец которого погиб в одной из башен-близнецов 11 сентября 2001 года.

Мировая премьера фильма, снятого по книге, с Сандрой Буллок и Томом Хэнксом в главных ролях, состоялась в январе 2012 года.

Действие разворачивается в хрущевке. Там живут двое: Мария Петровна, пожилая и очень простая женщина, и ее дочь Вика, танцовщица в ночном клубе. Мать постоянно тащит вещи с помойки, не дает ничего выкидывать, превращая и без того тесную квартиру в хранилище хлама, раздражая своим поведением дочь. Единственная отрада для Марии Петровны – ее сын, Виктор, уехавший семь лет назад в Америку и открывший там бизнес. И вот, в один прекрасный день он возвращается к матери, и вдруг выясняется, что все эти годы он провел совсем не в США…

В сборник вошли драматические произведения советских писателей, посвященные современности. В центре этих пьес — партийные работники, руководители производства, направляющие силы советского общества на борьбу за коммунизм. Это пьесы, получившие в последние годы широкую популярность у зрителей, — драма М. Шатрова, посвященная В. И. Ленину, «Синие кони на красной траве», пьесы А. Салынского «Мария», А. Гельмана «Протокол одного заседания», А. Абдуллина «Тринадцатый председатель», И. Друцэ «Святая святых» и другие. В книгу вошла статья, анализирующая эти драматические произведения.

Человек вернулся на родину.Он давно не был дома, этот человек. Очень давно. Может быть, слишком давно. И вернулся совсем другим. Внешне он смахивает на одно из тех созданий, что пугают на полях птиц (а в сумерках порой и людей). Внутренне – тоже. Тысячудней он ждал за дверью, на лютом холоде. И отдал свое колено за то, чтоб войти. А теперь, после тысячи ночей, проведенных там, на холоде, он все-таки пришел наконец домой.Человек вернулся на родину.И здесь попал в безумное кино. И пока оно шло,все время щипал себя за руку, чтобы узнать, не сон ли это. Но потом увидал, что вокруг есть и другие, кто чувствует то же. Тогда он решил, что, наверное, все это должно быть правдой. Да. И когда под конец он, голодный и замерзший, опять оказался на улице, то понял, что это всего лишь вполне заурядное кино, вполне обычное. О человеке, который вернулся на родину, об одном из многих. Из тех, кто вернулся домой и все-таки не вернулся, потому что для них больше нет дома. Их дом теперь за дверью. Их родина – за дверью, в ночи, под дождем, на улице.Это их родина.

Комедія із міщанського побиту з співами і танцями в 4-х діях

В первой, журнальной, публикации пьеса имела заголовок «Другие». Именно в этом произведении Сартр сказал: «Ад — это другие». На этот раз притча черпает в мифологии не какой-то один эпизод, а самую исходную посылку — дело происходит в аду. Сартровский ад, впрочем, совсем не похож на христианский: здание с бесконечным рядом камер для пыток, ни чертей, ни раскаленных сковородок, ни прочих ужасов. Каждая из комнат — всего-навсего банальный гостиничный номер с бронзовыми подсвечниками на камине и тремя разноцветными диванчиками по стенкам. Правда, он все-таки несколько переоборудован: нигде не заметно зеркал, окон тоже нет, дверь наглухо закрыта извне, звонок к коридорному не звонит, а электрический свет не гасится ни днем, ни ночью. Да и невозможно установить, какое сейчас время суток — в загробном мире время остановилось. Грешники обречены ни на минуту не смыкать глаз на веки вечные и за неимением зеркал искать свой облик в зрачках соседей, — вот и все уготованное им наказание, пытка бодрствованием, созерцанием друг друга, бессонницей, неусыпной мыслью.

В первой, журнальной, публикации пьеса имела заголовок «Другие». Именно в этом произведении Сартр сказал: «Ад — это другие».На этот раз притча черпает в мифологии не какой-то один эпизод, а самую исходную посылку — дело происходит в аду. Сартровский ад, впрочем, совсем не похож на христианский: здание с бесконечным рядом камер для пыток, ни чертей, ни раскаленных сковородок, ни прочих ужасов. Каждая из комнат — всего-навсего банальный гостиничный номер с бронзовыми подсвечниками на камине и тремя разноцветными диванчиками по стенкам. Правда, он все-таки несколько переоборудован: нигде не заметно зеркал, окон тоже нет, дверь наглухо закрыта извне, звонок к коридорному не звонит, а электрический свет не гасится ни днем, ни ночью. Да и невозможно установить, какое сейчас время суток — в загробном мире время остановилось. Грешники обречены ни на минуту не смыкать глаз на веки вечные и за неимением зеркал искать свой облик в зрачках соседей, — вот и все уготованное им наказание, пытка бодрствованием, созерцанием друг друга, бессонницей, неусыпной мыслью.

Назва “За здаровы лад жыцьця” гучыць крыху нязвыкла для паэтычнай кнігі. Затое радасна і аптымістычна. Гэткай жа вясёлай афарбоўкай вызначаюцца і многія вершы кнігі, нягледзячы на экзыстэнцыйны, часам трагічны падтэкст. Як кажа пра сябе сама аўтарка, “Я - бы недарэчная прыпеўка / На грамадзка значным пахаваньні”. Аб тым, наколькі гэта слушна - сьведчаць ейныя вершы, напоўненыя ўсепранізвальнай іроніяй і самаіроніяй, яркімі вобразамі й парадаксальнымі высновамі.

Пьеса написана про детей, но для взрослых. Жанр обозначен автором как «три дня из маленькой жизни». Той жизни, когда все события приобретали совсем другой, гораздо больший масштаб. Отец отвозит маленькую дочь Алину к своей сестре Ирме, в глубинку. Его жена тяжело больна, и он хочет оградить от нее дочь. Ирма очень тепло встречает маленькую племянницу, у неё самой две дочери, она на сносях. Вместе с Алиной мы попадаем в новый мир, казалось бы, простой, где-то пугающий. Но вместе с детьми мы смотрим на этот мир по-другому. Один день вдруг оказывается очень большим и насыщенным. А ожидание возвращения отца – невыносимым.Текст пьесы содержит нецензурную брань.

Пьеса Уильяма Тревора «За чертой» (В названии обыгрывается английское выражение «beyond the Pale», означающее «за пределами дозволенного». Вместе с тем «Pale» – историческая реалия. Так называлась английская колония с центром в Дублине, существовавшая в XIV в. За пределами мирного Пейла (т. е. за чертой, оградой) находилась опасная для англичан непокоренная Ирландия.) совмещает в себе несолько интонационных ключей. Это и тонкая психологическая драма, и ностальгические грезы о безмятежной детской влюбленности, и бытописание нравов, и экскурс в историю отношений Англии и Ирландии. Сочетая рассказ Милли, окрашенный ее не всегда благородными, но всегда живыми чувствами, с прямыми включениями прошлого, Тревор придает персонажам пьесы удивительную объемность.

Комедия написана на основе действительного происшествия. "Это удивительное и забавное приключение, — рассказывает Гольдони, — произошло с одним крупным голландским купцом, и два его поверенных в Венеции сообщили мне его как сюжет, достойный комедии. Я изменил только место действия и имена лиц". {"Мемуары", т. II, стр. 280.}

Сборник продолжает проект, начатый монографией В. Гудковой «Рождение советских сюжетов: типология отечественной драмы 1920–1930-х годов» (НЛО, 2008). Избраны драматические тексты, тематический и проблемный репертуар которых, с точки зрения составителя, наиболее репрезентативен для представления об историко-культурной и художественной ситуации упомянутого десятилетия. В пьесах запечатлены сломы ценностных ориентиров российского общества, приводящие к небывалым прежде коллизиям, новым сюжетам и новым героям. Часть пьес печатается впервые, часть пьес, изданных в 1920-е годы малым тиражом, републикуется. Сборник предваряет вступительная статья, рисующая положение дел в отечественной драматургии 1920–1930-х годов. Книга снабжена историко-реальным комментарием, а также содержит информацию об истории создания пьес, их редакциях и вариантах, первых театральных постановках и отзывах критиков, сведения о биографиях авторов.

Знаменитая пьеса Григория Горина, несмотря на то, что по своим характеристикам относится к жанру трагикомедии, на самом деле – одна из лучших философских пьес второй половины 20‑го века. С необычайно редкой для искусства темой, а именно – темой места человека в истории. В качестве нашего Вергилия-проводника выступает некто, называемый Человеком театра, существующий на заднем плане разворачивающихся событий, хотя иногда и вступающий в диалог с отдельными персонажами. Общая же канва известна уже из учебников истории: живущий в Эфесе, покорённом персами, грек Герострат, обанкротившись, решает сжечь Храм Артемиды, чтобы увековечить своё имя. Как мы можем судить про прошествии более 2300 лет, его план полностью удался. Именно для того, чтобы разобраться в тех событиях, и приходит Человек театра. Поначалу всё складывается как должно, народ негодует, требует смерти вандала. Но из-за нерешительности повелителя Эфеса Тиссаферна, легко подпадающего под чужое влияние, казнь Герострата откладывается, и тому, чьё имя известно в веках, в отличие от создателей храма, удаётся склонить ситуацию в свою пользу…