Две жени — майка и дъщеря — се лутат из пътищата на Италия, гонени от фашизма и войната, останали с два куфара багаж и с много надежди за бъдещето. Трагичната съдба на тези обикновени жени е извисила духовете им и ги е накарала да прозрат множество истини за света, за мира и за войната, за човешкото достойнство и низост, за гордостта и подлостта, за действителните стойности на тази земя.

Романът «Чочарка» на известния писател Алберто Моравия е един от най-силните антифашистки и антивоенни романи в италианската литература. Той е познат на българския читател и от филма, създаден по него, в който главната роля бе претворена великолепно от София Лорен.

Юрий Поляков не просто известный писатель, но автор, которого интересно перечитывать. Его повести «Сто дней до приказа», «ЧП районного масштаба», «Работа над ошибками», выйдя в свет, сразу стали бестселлерами. Они выдержали рекордное количество переизданий, переведены на иностранные языки, экранизированы. В сборник вошли также стихотворения Ю. Полякова – ведь он не только талантливый прозаик, но и признанный поэт. Читатель найдет в произведениях Ю. Полякова захватывающие сюжеты, социальную остроту, психологическую достоверность, легкий юмор и утонченную эротику.

Романа южноафриканского писателя посвящён событиям 28–30 марта 1960 года в Кейптауне — кровавому подавлению режимом апартеида выступлений против введения пропускной системы.

«Чтение в темноте» — первый роман Ш. Дина. Во многом это автобиографическое сочинение. В центре сюжета жизнь семейства ирландских католиков, связанных судьбой с движением ИРА. В реальные действия убедительно вплетены ирландские сказания и мифы, исполненные поэзии. Роман сразу принес автору славу прозаика (Буке- ровский финалист 1996 г.).

Репетиция любви, репетиция смерти, репетиция надежды, репетиция богатства, репетиция счастья… Жизнь героини выстраивается из длинной цепочки эпизодов. Как в оркестровой партитуре, в них одновременно звучат несколько голосов, которые только вместе могут создать мелодию. Они перекликаются и расходятся, что-то сбывается, а что-то так и остается в немоте, лишь на нотной бумаге…

Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка «Чтец» (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда «Парфюмер». «Чтец» переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке.

Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи, и зрелой женщиной, так же внезапно оборвался, когда она без предупреждения исчезла из города. Через восемь лет он, теперь уже студент выпускного курса юридического факультета, снова увидел ее — среди бывших надзирательниц женского концлагеря на процессе против нацистских преступников. Но это не единственная тайна, которая открылась герою романа Бернхарда Шлинка «Чтец».

В переводе Анатолия Тарасова эта книга в России не издавалась.

Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка «Чтец» (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда «Парфюмер». «Чтец» переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке.

Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи, и зрелой женщиной так же внезапно оборвался, когда она без предупреждения исчезла из города. Через восемь лет он, теперь уже студент выпускного курса юридического факультета, снова увидел ее — среди бывших надзирательниц женского концлагеря на процессе против нацистских преступников. Но это не единственная тайна, которая открылась герою романа Бернхарда Шлинка «Чтец».

Перевод, послесловие и примечания Бориса Хлебникова.

Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка «Чтец» (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда «Парфюмер». «Чтец» переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке.

Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи, и зрелой женщиной так же внезапно оборвался, когда она без предупреждения исчезла из города. Через восемь лет он, теперь уже студент выпускного курса юридического факультета, снова увидел ее — среди бывших надзирательниц женского концлагеря на процессе против нацистских преступников. Но это не единственная тайна, которая открылась герою романа Бернхарда Шлинка «Чтец».

Перевод, послесловие и примечания Бориса Хлебникова.

Тадеуша Конвицкого называли «польским национальным сокровищем» – и с полным на то основанием. Его книгами зачитывались миллионы в Польше и за рубежом, по ним снимались фильмы (так, «Хронику любовных происшествий» экранизировал сам Анджей Вайда).

Вашему вниманию предлагается роман, написанный Конвицким уже в новых исторических и экономических условиях, лирическая трагикомедия о том, как трудно найти свое место в жизни, особенно если находишь утром в своей кровати труп обнаженной незнакомки...

Никто лучше автора не сможет сказать о чем его книга. А посему дадим слово Н. Бизину:

«…у каждого своя окраина мира, свой экзи’станс, с вершин или низин которого даётся нам взгляд на самого себя.

У каждого своя Украина-окраина, где слышны за-дальние голоса (ангелов или бесов).

Не то чтобы «объективный взгляд»: (несколько большая) виртуальность запределья смотрит на (несколько меньшую) виртуальную ограниченность; что-либо ещё – вряд-ли доступно смертным (если бы смерть была).

И вот к этому «стороннему» взгляду бывает добавлен тот или иной голос: возможность видеть вещи и называть их по имени».

Вот в таком странном на первый взгляд изложении вещает автор в своей новой книге, пытаясь разобраться, что же имеется на «светлой стороне» человеческой ипостаси (где здоровье тела, духа и очень неплохое советское образование) и – на «тёмной стороне» (где весь мир постсоветской подлости).

Статистика — она, помимо всего прочего, может быть прочитана совсем по-разному. Недаром в СССР бытует пословица: есть ложь грубая, есть ложь тонкая, а есть и статистика… Вы, наконец, читаете воспоминания о той эпохе, какую описывает в этой книге ее автор, Сергей Милиевич Рафальский (1895–1981). Мемуары А. Ф. Керенского — и Л. Д. Троцкого, П. Н. Милюкова — и Суханова, ген. А. И. Деникина — и, скажем, графа Игнатьева… Но все эти деятели тех лет, вольно или невольно, сознательно или бессознательно, но стремятся в первую очередь оправдаться «перед лицом истории», да при этом еще и мало были причастны к той непосредственной, рядовой, именуемой ими «обывательской», — жизни, какая и есть жизнь народа, жизнь страны, жизнь эпохи. Из книг этих, из этих воспоминаний вы не почувствуете никак того самого существенного, самого главного, что называется, очень неточно, атмосферой эпохи. Вы ее не увидите, а потому — и до конца не поймете.

Но вот воспоминания не вождя, не «деятеля», не партийного вожака, а просто современника той или иной эпохи — они неизмеримо больше дают для понимания самого воздуха времени, «шума времени» (по словам О. Мандельштама), «музыки эпохи» (выражение А. Блока). В них мы чувствуем сам пульс эпохи, саму ее живую жизнь. Видим, как эпоха переживалась ее рядовыми, пусть и не выдающимися дарованиями, современниками. А ведь в этом-то и сама суть жизни, суть истории, ни в какие даты и статистику не укладывающейся, никакими схемами не объясняемой.

Этот-то вот неповторимый воздух эпохи, все пронизывающий — от столиц до «глубинки», и передают нам ярко и выпукло картины, нарисованные умелой рукой С. М. Рафальского.

Статистика — она, помимо всего прочего, может быть прочитана совсем по-разному. Недаром в СССР бытует пословица: есть ложь грубая, есть ложь тонкая, а есть и статистика… Вы, наконец, читаете воспоминания о той эпохе, какую описывает в этой книге ее автор, Сергей Милиевич Рафальский (1895–1981). Мемуары А. Ф. Керенского — и Л. Д. Троцкого, П. Н. Милюкова — и Суханова, ген. А. И. Деникина — и, скажем, графа Игнатьева… Но все эти деятели тех лет, вольно или невольно, сознательно или бессознательно, но стремятся в первую очередь оправдаться «перед лицом истории», да при этом еще и мало были причастны к той непосредственной, рядовой, именуемой ими «обывательской», — жизни, какая и есть жизнь народа, жизнь страны, жизнь эпохи. Из книг этих, из этих воспоминаний вы не почувствуете никак того самого существенного, самого главного, что называется, очень неточно, атмосферой эпохи. Вы ее не увидите, а потому — и до конца не поймете.

Но вот воспоминания не вождя, не «деятеля», не партийного вожака, а просто современника той или иной эпохи — они неизмеримо больше дают для понимания самого воздуха времени, «шума времени» (по словам О. Мандельштама), «музыки эпохи» (выражение А. Блока). В них мы чувствуем сам пульс эпохи, саму ее живую жизнь. Видим, как эпоха переживалась ее рядовыми, пусть и не выдающимися дарованиями, современниками. А ведь в этом-то и сама суть жизни, суть истории, ни в какие даты и статистику не укладывающейся, никакими схемами не объясняемой.

Этот-то вот неповторимый воздух эпохи, все пронизывающий — от столиц до «глубинки», и передают нам ярко и выпукло картины, нарисованные умелой рукой С. М. Рафальского.

В книгу вошли повести «Что было, то было» и «На Шаболовке, в ту осень…». Обе повести связывает и объединяет тема возмужания, духовного становления героя произведений — московского парня 40-х годов. От наивной доверчивости, душевной «открытости», незащищенности ранней юности через тяжкие испытания военных лет, через неустроенность послевоенного быта проходит молодой герой Ю. Додолева путь познания мира и обретения себя в нем.

Повести, вошедшие в новую книгу писателя, посвящены нашей современности. Одна из них остро рассматривает проблемы семьи. Другая рассказывает о профессиональной нечистоплотности врача, терпящего по этой причине нравственный крах. Повесть «Воин» — о том, как нелегко приходится человеку, которому до всего есть дело. Повесть «Порог» — о мужественном уходе из жизни человека, достойно ее прожившего.

Всякий раз, когда старая Сельма видит во сне странное животное окапи, в течение суток в ее деревне кто-нибудь умирает. Но книга Марьяны Леки не о смерти, а о любви, правда, неизменно трудной: внучка Сельмы любит буддийского монаха, живущего за тысячи километров от ее деревни, а пожилой сосед десятки лет любит Сельму, но не находит в себе смелости ей признаться…

Этим удивительно нежным, трогательным произведением Марьяна Леки доказала, что голос ее — един из самых сильных и неповторимых в современной немецкой прозе. Роман долгое время не покидал списка бестселлеров журнала «Шпигель». В настоящее время готовится его экранизация.

Всякий раз, когда старая Сельма видит во сне странное животное окапи, в течение суток в ее деревне кто-нибудь умирает. Но книга Марьяны Леки не о смерти, а о любви, правда, неизменно трудной: внучка Сельмы любит буддийского монаха, живущего за тысячи километров от ее деревни, а пожилой сосед десятки лет любит Сельму, но не находит в себе смелости ей признаться…

Этим удивительно нежным, трогательным произведением Марьяна Леки доказала, что голос ее — един из самых сильных и неповторимых в современной немецкой прозе. Роман долгое время не покидал списка бестселлеров журнала «Шпигель». В настоящее время готовится его экранизация.

Младший научный сотрудник Хандзо Кано был на смене, когда его лаборатория погибла в аварии. Выжил лишь он, ценой поглощения секретного мутагена.

Теперь Кано скрывается от спецслужб и якудза, начав новую жизнь и устроившись стажёром в японскую корпорацию.

Но как не выделяться, когда возможности мутировавшего мозга позволяют решать самые сложные задачи за считанные секунды?!

Впервые на русском — дебютный роман культового американского писателя и сценариста Питера Хеджеса, основа одноименного фильма Лассе Хальстрёма («АББА», «Правила виноделов», «Шоколад», «Хатико») с Джонни Деппом и Леонардо Ди Каприо в главных ролях; за роль Арни Грейпа юный Ди Каприо получил первую свою номинацию на «Оскар», а оператором картины выступил легендарный Свен Нюквист, постоянный оператор Ингмара Бергмана.

Двадцатичетырехлетний Гилберт Грейп работает продавцом в продуктовой лавке и живет в городе Эндора, штат Айова (население — 1091 человек), где его гложет примерно все. Он бы и рад куда-нибудь уехать, но дома его держат неподъемная (в буквальном смысле) мать, и младший брат с проблемами развития, и сестра, до сих пор оплакивающая смерть Элвиса, и давний роман с женщиной старше его. И вот однажды на летние каникулы в Эндору приезжает загадочная красавица, которая, раскатывая по городу на велосипеде, кружит голову всем парням и которая перевернет мир Гилберта вверх тормашками…