Один человек. Четыре параллельные жизни. Арчи Фергусон будет рожден однажды. Из единого начала выйдут четыре реальные по своему вымыслу жизни — параллельные и независимые друг от друга. Четыре Фергусона, сделанные из одной ДНК, проживут совершенно по-разному. Семейные судьбы будут варьироваться. Дружбы, влюбленности, интеллектуальные и физические способности будут контрастировать. При каждом повороте судьбы читатель испытает радость или боль вместе с героем. В книге присутствует нецензурная брань.

Один человек.

Четыре параллельные жизни.

Арчи Фергусон будет рожден однажды. Из единого начала выйдут четыре реальные по своему вымыслу жизни — параллельные и независимые друг от друга. Четыре Фергусона, сделанные из одной ДНК, проживут совершенно по-разному. Семейные судьбы будут варьироваться. Дружбы, влюбленности, интеллектуальные и физические способности будут контрастировать. При каждом повороте судьбы читатель испытает радость или боль вместе с героем.

В книге присутствует нецензурная брань.

Этот текст был обнаружен в журнале нереалистической прозы «Паттерн». http://www.pattern.narod.ru

Как в российской литературе есть два Ерофеева и несколько Толстых, так и в японской имеются два Мураками, не имеющих между собой никакого родства.

Харуки пользуется большей популярностью за пределами Японии, зато Рю Мураками гораздо радикальнее, этакий хулиган от японской словесности.

Роман «69» – это история поколения, которое читало Кизи, слушало Джими Хендрикса, курило марихуану и верило, что мир можно изменить к лучшему. За эту книгу Мураками был награжден литературной премией им. Акутагавы. «Комбинация экзотики, эротики и потрясающей писательской техники», – писала о романе «Вашингтон пост».

Кирилла Рябова сравнивают с Хармсом и Камю, говорят, что он Балабанов в современной литературе, называют главным писателем своего поколения. Роман «777» подтверждает эту репутацию. Внезапное счастливое событие – ошибка банкомата, выдавшего главному герою баснословную сумму, – запускает череду событий, насколько страшных, настолько же и/смешных. Гай Ричи с инъекцией русской хтони.

Содержит нецензурную брань!

Вылетевший как пробка и вновь пристроившийся на работу охранник. Девица, путающаяся в мужчинах, но не в шубках. Парочка толстосумов, мечтающих попасть на завтрак к крокодилу. Пёс, по долгу службы присматривающий за горсточкой нерадивых альпинистов. Все они герои нового сборника рассказов, юмористических и не только.

Это — 1999 год. Год, который должен был стать временем Апокалипсиса — но не стал. Или все-таки стал, только мы пока не заметили этого — и не заметим, пока не станет поздно?

Это — 1999 год. Такой, каким увидели его величайшие из мастеров `литературы ужасов` нашего мира. Писатели, хорошо знающие: Апокалипсис начинается не с трубного гласа, поднимающего мертвых, но со Страха, живущего в душе у каждого из нас.

Это — 999 глазами непревзойденного Стивена Кинга. И мчится по дороге Смерть…

Это — 999 по Уильяму Питеру Блэтти. И те, что ушли, говорят с живыми…

Это — 999 Бентли Литтла. И исчезает грань меж явью и кошмаром…

Это — 999 год Дэвида Моррелла, Джойс Кэрол Оутс, Нэнси Коллинз. И еще многих из тех, кому нет равных в умении повергать читателя в черный, иррациональный Ужас…

Это — 1999 год. Год, который должен был стать временем Апокалипсиса — но не стал. Или все-таки стал, только мы пока не заметили этого — и не заметим, пока не станет поздно?

Это — 1999 год. Такой, каким увидели его величайшие из мастеров «литературы ужасов» нашего мира. Писатели, хорошо знающие: Апокалипсис начинается не с трубного гласа, поднимающего мертвых, но со Страха, живущего в душе у каждого из нас.

Это — 999 глазами непревзойденного Стивена Кинга. И мчится по дороге Смерть…

Это — 999 по Уильяму Питеру Блэтти. И те, что ушли, говорят с живыми…

Это — 999 Бентли Литтла. И исчезает грань меж явью и кошмаром…

Это — 999 год Дэвида Моррелла, Джойс Кэрол Оутс, Нэнси Коллинз. И еще многих из тех, кому нет равных в умении повергать читателя в черный, иррациональный Ужас…

Это - 1999 год. Год, который должен был стать временем Апокалипсиса - но не стал. Или все-таки стал, только мы пока не заметили этого - и не заметим, пока не станет поздно?

Это - 1999 год. Такой, каким увидели его величайшие из мастеров `литературы ужасов` нашего мира. Писатели, хорошо знающие: Апокалипсис начинается не с трубного гласа, поднимающего мертвых, но со Страха, живущего в душе у каждого из нас.

Это - 999 жестоким взглядом Эда Гормана. И Любовь превращается в Смерть...

Это - 999 по Стивену Спрюллу. И льется кровь живых в вены Неумерших...

Это - 999 Майка Маршалла Смита. И захлебывается человек в пучине убийств и безумия...

Это - 999 год Кима Ньюмана, Томаса Лиготти, Джина Вулфа. И еще многих из тех, кому нет равных в умении повергать читателя в черный, иррациональный Ужас...

Томас Гунциг (1970) — бельгийский писатель, один из самых ярких представителей современной франкоязычной литературы, лауреат премий Виктора Росселя и Издателей Бельгии.

Буйная фантазия, черный юмор и умение видеть абсурд в обыденном принесли ему славу «внучатого племянника Кафки». На русском языке опубликованы его романы «Смерть билингвы», «Что-то было в темноте, но никто не видел» и сборник новелл «Самый маленький на свете зоопарк».

«Всем, кто задастся вопросом, с какой стати мне вздумалось написать подобную книгу, я отвечу: просто ради собственного удовольствия и в знак любви», — говорит Гунциг о своем новом романе «10 000 литров чистого ужаса», в котором автор отдает дань любви целого поколения к жанру horror и, особенно, его разновидности survival (выживание). «Survival — это было жизненно, — поясняет он. — Жизненно и поэтому страшно. И потом, это завораживало, мы как бы открывали всякий раз простую истину — простую, но основополагающую для человеческой природы: зло существует, и… у него хороший вкус».

В центре заключительного романа "1918 — Хугюнау, или Деловитость" — грандиозный процесс освобождения разума с одновременным прорывом иррациональности мира.

В оформлении издания использованы фрагменты работ Мориса Эшера.

Книга «1962» – это послание к сыну, написанное о времени, о котором сам автор помнить не мог и которое стало началом отсчета его жизни. Автор применил уникальный, никем до него не использованный прием: рассказал о жизни вполне обычного человека через реалии его времени и судьбы мира – и через историю его семьи.

Мощный полифонический роман о силе и бессилии, о мужчинах и женщинах, о господах и слугах, о политике и порнографии, принадлежащий перу живого классика шотландской литературы.

Своеобразный антипод второй великой антиутопии XX века – «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. Что, в сущности, страшнее: доведенное до абсурда «общество потребления» – или доведенное до абсолюта «общество идеи»?

По Оруэллу, нет и не может быть ничего ужаснее тотальной несвободы…

Роман публикуется в новом переводе.

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.

Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?

Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Неужели в пачке старых писем, случайно найденных антикваром, содержится приговор всему человечеству? Ответ предстоит найти журналисту Лео Видалю. Роковая переписка Юнга с каббалистом Каравидой, оцененная в 2013 тысяч евро, была похищена, и ее поиски забросят Видаля в Албанию, а потом в Грецию. Кровавые преступления, сопровождающие каждый его шаг на пути к ужасающей истине, – это только начало… конца.

Една нестандартна и патологична любов, която не се съобразява с времето и условностите. Игра, в която стремежът да опитомиш другия тласка участниците отвъд пределите на позволеното и ги изправя пред ръба на бездната.

С половин дузина романи, между които „Петдесет срещу един“, „Синьо като ада“, „Ерогенна зона“, Филип Джиан се превърна в явление в родината си Франция и заплени младежта в десетки страни с един особен вид поезия на делничното и маргиналното. Най-нашумялото произведение на писателя „37°2 сутринта“, известно също под заглавието „Бети Блу“, ознаменува раждането на един мит. Любовта, лишена от героика, ни увлича в лабиринта на една нова за френската литература чувствителност, чиято приземеност се подхранва от предизвикателствата на авторовия почерк. Роман, в който страстите се развихрят, изпепеляващи и разрушителни.

Произведението е познато в България от екранната версия на режисьора Жан-Жак Бенекс.