Големи пари
Вудхауз Пэлем Грэнвилл
Т. Патърсън Фрисби притежава 20 милиона долара и ги обича до последния цент. Неговият секретар Бери Конуей притежава само една медна мина без мед, а приятелят му Бисквитата — нищо освен титлата си. И двамата се нуждаят от пари, много пари. И когато дълбините на безпаричието едва не ги поглъщат, Съдбата протяга щедрата си ръка. |
Големите малки лъжи
Мориарти Лиан
Самотната майка Джейн пристига в градчето Пириуи с надеждата да започне нов живот с петгодишния си син Зиги. И да загърби болезненото си минало. Тя записва Зиги в местното начално училище, където се сприятелява с две други майки — Маделин и Селест. Маделин е забавна, общителна и емоционална. Тя помни всичко и не прощава на никого — особено на бившия си съпруг, който преди четиринайсет години я изоставя с новородената им дъщеричка. Селест привидно притежава всичко: изключителна красота, богат и грижовен съпруг, две прекрасни момчета близнаци. Въпреки това обаче тя винаги е необяснимо тревожна. Никой дори и не подозира високата цена, която Селест плаща, за да поддържа илюзията за съвършенство.Маделин и Селест вземат сдържаната и неуверена Джейн под крилото си, за да я предпазят от интригите на свръхамбициозните майки. И за да опазят собствените си тайни дълбоко скрити.По време на ежегодния маскен бал в училището някой умира. Дали става дума за убийство? Или е нелеп трагичен инцидент? Понякога малките лъжи, с които заблуждаваме себе си, могат да се окажат смъртоносни.
|
Големият удар
Хамет Дашиъл
|
Голец Тонмэй
Кривошапкин Андрей Васильевич
Суровый полярный край, скалистые снежные горы, у подножия которых кочует храбрый добродушный народ ламутов. Сменяются поколения, меняется и окружающая природа, но неизменны вечные ценности, без которых немыслимо дождаться «нового солнца» морозными темными ночами. Это сила духа, взаимовыручка, щедрость и справедливость.Роман открывает культуру и традиции малоизвестного северного народа, эвенков, их верования, обычаи и древние легенды. Читателя ждут смертельные поединки с абага-медведем, охота на оленей-сокжоев и горных баранов-уямканов, схватки с волками, встречи с христианскими миссионерами и, конечно, всепобеждающая любовь и беспредельная жажда жизни.
|
Голливуд
Буковски Чарлз
Несмотря на порою шокирующий натурализм, тексты Чарльза Буковски полны лиричности, даже своеобразной сентиментальности.В основе романа «Голливуд» лежит реальная история работы Буковски над сценарием фильма «Пьянь», который был поставлен режиссером Барбетом Шредером в 1987 году. Главные роли исполняли такие звезды, как Микки Рурк ии Фэй Данауэй; прототипы других героев книги также легко узнаваемы (Френсис Форд Коппола, Жан-Люк Годар, Вернер Херцог, Норман Мейлер и др.).
|
Голова Брана
Бычков Андрей
«Он зашел в Мак’Доналдс и взял себе гамбургер, испытывая странное наслаждение от того, какое здесь все бездарное, серое и грязное только слегка. Он вдруг представил себя котом, обычным котом, который жил и будет жить здесь годами, иногда находя по углам или слизывая с пола раздавленные остатки еды.»
|
Голова в облаках
Жуков Анатолий Николаевич
Новую книгу составили повести, которые, продолжая и дополняя друг друга, стали своеобразными частями оригинального романа, смело соединившего в себе шутейное и серьезное, элегическое и сатирическое, реальность и фантастику.«Голова в облаках», 1985Странный роман… То районное население от последнего пенсионера до первого секретаря влечет по сельским дорогам безразмерную рыбу, привлекая газеты и телевидение, московских ихтиологов и художников, чтобы восславить это возросшее на экологических увечьях волжского бассейна чудовище. То молодой, только что избранный начальник пищекомбината, замотавшись от обилия проблем, съест незаметно для себя казенную печать, так что теперь уж ни справки выписать, ни денег рабочим выдать. То товарищеский суд судит кота, таскающего цыплят, выявляя по ходу дела много разных разностей как комического, так и не очень веселого свойства, и вынося такое количество частных определений, что опять в общую орбиту оказываются втянуты и тот же последний пенсионер, и тот же первый секретарь.Жуков писал веселый роман, а написал вполне грустную историю, уездную летопись беспечального районного села, а к концу романа уже поселка городского типа, раскинувшегося в пол-России, где свои «гущееды» и «ряпушники» продолжают через запятую традицию неунывающих глуповцев из бессмертной истории Салтыкова-Щедрина.Роман-Газета, № 7, 1990 г.Объединено из первых трех повестей произведения «Судить Адама!», опубликованных в Роман-Газете № 7, 1990, и скана 4 повести из книги «Голова в облаках».
|
Голова в облаках (Повесть четвертая, последняя)
Жуков Анатолий Николаевич
Новую книгу составили повести, которые, продолжая и дополняя друг друга, стали своеобразными частями оригинального романа, смело соединившего в себе шутейное и серьезное, элегическое и сатирическое, реальность и фантастику.Последняя, четвертая повесть, не вошедшая в издававшееся в 1990 г. в Роман-газете произведение «Судить Адама!» (http://lib.rus.ec/b/94654)
|
Голова жеребца
Каинчин Дибаш
В книге алтайского прозаика Д. Каинчина прослеживается жизнь современного села, труд и заботы чабанов, табунщиков, механизаторов, сельских интеллигентов.Художник А. Яцкевич.
|
Голова моего отца
Бочоришвили Елена
Елена Бочоришвили родилась в Тбилиси, закончила факультет журналистики Тбилисского университета, работала спортивной журналисткой и писала сценарии для документальных фильмов. С 1992 года живет в Канаде. Ее книги переведены на французский, итальянский, чешский, румынский, португальский и грузинский языки.Один из критиков сравнил повести Е. Бочоришвили с океанским пароходом, на палубе которого играет цыганский оркестр. Там любят и ссорятся, поют и танцуют и много плачут. Все пассажиры немного сумасшедшие и больше мечтают о жизни, чем живут. Но исторический океан штормит, люди исчезают в тюрьмах, пропадают на войнах, гибнут от рук голодных пацанов-бандитов и советских танков, которые вдруг стали убивать бывших сограждан — безоружных детей, стариков, женщин. История походя ломает человеческие судьбы, не важно, кто находится у власти: Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев или Горбачев.
|
Голова профессора Доуэля
Беляев Александр Романович
«– Прошу садиться. Мари Лоран опустилась в глубокое кожаное кресло. Пока профессор Керн вскрывал конверт и читал письмо, она бегло осмотрела кабинет. Какая мрачная комната! Но заниматься здесь хорошо: ничто не отвлекает внимания. Лампа с глухим абажуром освещает только письменный стол, заваленный книгами, рукописями, корректурными оттисками. Глаз едва различает солидную мебель черного дуба. Темные обои, темные драпри. В полумраке поблескивает только золото тисненых переплетов в тяжелых шкафах. Длинный маятник старинных стенных часов движется размеренно и плавно…» |
Голова рукотворная
Волкова Светлана Васильевна
«Голова рукотворная» – история двух очень разных людей. Художника Мосса при виде бабочек охватывает панический страх, с которым он безуспешно борется всю жизнь. Врач-психиатр Логинов берётся вылечить недуг пациента новым необычным методом. Эта книга о природе наших страхов, о том, чего мы боимся, о непростых отношениях учёного и объекта его изучения, о тонкой грани между любовью и зависимостью от любви, о людях и той необъяснимой силе, которая движет их поступками, о том, что мы сами делаем со своей головой.
|
Головокружения
Зебальд Винфрид Георг
В.Г. Зебальд (1944–2001) – немецкий писатель, поэт и историк литературы, преподаватель Университета Восточной Англии, автор четырех романов и нескольких сборников эссе. Роман «Головокружения» вышел в 1990 году.
|
Головорожденные, или Немцы вымирают
Грасс Гюнтер
«Головорожденные, или Немцы вымирают» — произведение, построенное преимущественно на ассоциациях; это своего рода протокольная запись предчувствий и опасений автора на рубеже 1979–1980 годов.
|
Головы Стефани (Прямой рейс к Аллаху)
Гари Ромен
«Прямой рейс к Аллаху» Рене Девиля и «Головы Стефани» Шатана Богата — кто эти люди и что общего между этими книгами? Под такими названиями и псевдонимами в США и во Франции был издан один и тот же роман великого мистификатора, знаменитого французского писателя Ромена Гари.«Прямой рейс к Аллаху», несомненно, навеянный очередным обострением ситуации в Персидском заливе, можно было бы назвать «сатирико-политическим триллером»: терроризм и шпионаж, торговля оружием и нефтяной бизнес, невидимая борьба сверхдержав за сферы влияния, восточная экзотика в плохом и хорошем смысле — для главной героини, нью-йоркской фотомодели Стефани, все это только фон для фотосессии. Но лишь поначалу…На русском языке роман публикуется впервые.
|
Гологор
Бородин Леонид Иванович
Среди первых произведений Леонида Бородина – «Повесть странного времени», «Встреча», «Гологор». Его «Повесть странного времени» была удостоенная премии французского ПЕН-клуба «Свобода». В 1970-е – начале 80-х написаны: рассказ «Вариант», повести «Правила игры» и «Третья правда», роман «Расставание». Все они опубликованы за границей в русском издательстве «Посев».Действие повести Л. Бородина происходит в Сибири, на берегах Байкала. Объясняет это автор притяжением к земле, где родился, потому что, «…в моей привязанности к байкальским местам было нечто чрезвычайно счастливое, и это с очевидностью выявлялось всякий раз, как удавалось попасть в родные места: я получал реальную поддержку для продолжения жить и быть самим собой…».
|
Голограмма для короля
Эггерс Дейв
В саудовской пустыне, посреди затяжного долгостроя, Алан Клей, не самый удачливый бизнесмен, ждет у Красного моря погоды. И приезда короля — для презентации передовой голографической технологии, чтобы подписать выгодный контракт. Но король все не едет и не едет. Однако Алан терпелив не меньше, чем бездушная голограмма для короля, и в ожидании пытается постичь мир, в котором живет и который так изменился. Здесь больше не имеет значения качество — только дешевизна. Здесь больше не важны дружба, и доброта, и гордость — только комфорт. В этом мире ты живешь недоуменным туристом — как в экзотической стране, где алкоголь запрещен, но все пьют по-черному; где адюльтер карается смертью, но ты ездишь на свидания и твоя партнерша прикидывается мужчиной; где ты, может, и хотел бы помочь, но от тебя ждут подвоха; где всякий твой промах встречают почти удовлетворенно. Где удача вечно дразнит тебя обещаниями, но в руки никак не дается. Это мир, в котором больше нет шансов, — потому что всегда найдутся моложе, успешнее, напористей. А ты стареешь и давно стал избыточен, но ты продолжаешь жить, а значит, надеешься.Дэйв Эггерс получил Пулитцеровскую премию за свой роман «Душераздирающее творение ошеломляющего гения» и буквально ворвался в первый ряд современных писателей. Его называют наследником Д. Сэлинджера, и каждый его роман — поистине событие и для литературы, и для настоящего читателя.
|
Голограмма для короля
Эггерс Дейв
В саудовской пустыне, посреди затяжного долгостроя, Алан Клей, не самый удачливый бизнесмен, ждет у Красного моря погоды. И приезда короля — для презентации передовой голографической технологии, чтобы подписать выгодный контракт. Но король все не едет и не едет. Однако Алан терпелив не меньше, чем бездушная голограмма для короля, и в ожидании пытается постичь мир, в котором живет и который так изменился. Здесь больше не имеет значения качество — только дешевизна. Здесь больше не важны дружба, и доброта, и гордость — только комфорт. В этом мире ты живешь недоуменным туристом — как в экзотической стране, где алкоголь запрещен, но все пьют по-черному; где адюльтер карается смертью, но ты ездишь на свидания и твоя партнерша прикидывается мужчиной; где ты, может, и хотел бы помочь, но от тебя ждут подвоха; где всякий твой промах встречают почти удовлетворенно. Где удача вечно дразнит тебя обещаниями, но в руки никак не дается. Это мир, в котором больше нет шансов, — потому что всегда найдутся моложе, успешнее, напористей. А ты стареешь и давно стал избыточен, но ты продолжаешь жить, а значит, надеешься.Дэйв Эггерс получил Пулитцеровскую премию за свой роман «Душераздирающее творение ошеломляющего гения» и буквально ворвался в первый ряд современных писателей. Его называют наследником Д. Сэлинджера, и каждый его роман — поистине событие и для литературы, и для настоящего читателя.
|
Голод
Беседин Платон
«Толстые дети – самые несчастные. Я был одним из них: жирным и краснощеким, со школьной кличкой Жиртрест, охами и ахами взрослых, ухмылками девочек и астматической одышкой – собственно, из-за всего этого я и объявил голодовку.Я перестал есть, когда мне исполнилось тринадцать. Еда стала моим главным врагом, на борьбу с которым шли все мои силы. Ненависть к пище была во мне так сильна, что хотелось сжечь все продуктовые магазины разом…»
|