Хан Батий знищив усіх друзів Данила Галицького, але той не здався. Він намагався вибороти незалежність для свого народу. Батий бажав підкорити собі волю Данила, зробити з нього ляльку, яку можна контролювати. Але Данилові стало мужності для того, щоб взяти гору у війні з загарбником. Саме на честь цієї перемоги він і заснував місто Лева.

Хельмут Заковский — популярнейший писатель ГДР, многократно удостоенный Национальной премии, а также премии Союза свободных немецких профсоюзов.Новый роман — о судьбах крестьянства на севере ГДР, об острых и актуальных проблемах развития сельского хозяйства республики, о людях, строящих социализм.В центре романа — конфликт между двумя руководителями сельхозкооперативов. Их отношения складываются не просто, у них разные взгляды на руководство, разные методы ведения хозяйства. Все это представлено в живых сценах и характерах, очерченных резкими, меткими штрихами.Перевод Н. Федоровой (главы 1, 2, 5), Б. Калинина (главы 3, 4)Предисловие Н. ЛейтесРедактор А. Гугнин

Мудрая старуха, обитающая среди книг и молчания. Озлобленная коммунистка, доживающая свой век в израильском приюте. Сорокалетняя американка — якобы благополучная, но искалеченная воспоминаниями. Немка, ради искупления вины своего народа работающая в христианской общине под Хайфой. Католическая монахиня, ныне православная попадья, нашедшая себя на Святой земле.Израильский радикал, неуравновешенный подросток, грустный араб-христианин, специалист по иудаике.Большая политика и частная жизнь. США, Израиль, Польша, Литва, Россия. А в центре этого разрозненного и всё же отчаянно единого мира — еврей, бывший «крот» в гестапо, бывший партизан, ныне — католический священник.Человек, чья жизнь объясняет, как люди живы до сих пор, как не утопили себя в ненависти и боли.Новый роман Людмилы Улицкой — о странствиях духа во мраке мира, о том, как всякий ищет и находит свет вокруг и в себе. О кармелите Даниэле — человеке, с чьей жизнью не способна соперничать никакая литература.О человеке, который до последнего дня оставался милосердным солдатом.

В 1980-е годы читающая публика Советского Союза была потрясена повестью «Дансинг в ставке Гитлера», напечатанной в культовом журнале советской интеллигенции «Иностранная литература».Повесть затронула тему, которая казалась каждому человеку понятной и не требующей объяснения: тему проклятия фашизму. Затронула вопрос забвения прошлого, памяти предков, прощения зла.Фабула повести проста: в одном из маленьких городов Польши, где была одна из ставок Гитлера, построили увеселительный центр с дансингом. Место на развилке дорог, народу много: доход хороший.Одно весьма смущало: на строительстве ставки работали военнопленные, и по окончании строительства их расстреляли. Смущало и другое: герой повести, воевавший в этих краях, спросил некоторых из танцующих: «Можно ли танцевать на костях?», и получил ответ: «Ну и что?».Это было страшно. Ужас в том, что тем, кто построил дансинг, и тем, кто в нем танцевал, было все равно, кто такой Гитлер, что была война, и что на этом месте расстреливали военнопленных. Дансинг давал доход, а остальное…Здесь наша совесть столкнулась с дилеммой — чего мы хотим: если мы хотим простить фашизм, то «Давайте танцевать», если мы хотим проклясть фашизм, то что мы должны построить?Пусть каждый задаст себе вопрос: чего мы хотим — простить фашизм или проклясть его?

«Божественная комедия» Данте Алигьери — мистика или реальность? Можно ли по её тексту определить время и место действия, отождествить её персонажей с реальными людьми, определить, кто скрывается под именами Данте, Беатриче, Вергилий? Тщательный и придирчивый литературно-исторический анализ текста показывает, что это реально возможно. Сам поэт, желая, чтобы его бессмертное произведение было прочитано, оставил огромное количество указаний на это.

«Божественная комедия» Данте Алигьери — мистика или реальность? Можно ли по её тексту определить время и место действия, отождествить её персонажей с реальными людьми, определить, кто скрывается под именами Данте, Беатриче, Вергилий? Тщательный и придирчивый литературно-исторический анализ текста показывает, что это реально возможно. Сам поэт, желая, чтобы его бессмертное произведение было прочитано, оставил огромное количество указаний на это.

Каласальная розніца ў выхаванні, зусім розныя слаі грамадства, далёкія адзін ад аднаго ў зацікаўленнях, звычаях, традыцыях, і Вялікае Каханне, якое аднаму нясе ганарлівасць, пыху і пагарду, другой – адданасць і пакуту. Вясковы хлопец, якому з дзяцінства далбілі пра злых каталікоў і нядобрых паноў, для якога пачуцці – непатрэбная распуста, якую неабходна душыць у сабе, бо трэба “быць цьвёрдым”, і гарадзкая паненка, генеральская дачка, каталічка, якая аддаецца пачуццям, рамантычнасці, якая ахвяруе і звычаямі, і выхаваннем, і верай, і добрым імем дзеля Кахання, дзеля вялікага пачуцця, якому аддаецца поўнасцю і без астатку. Трагічны фінал, які дэманструе цьвёрдасць не таго, хто хацеў паказаць сябе цьвёрдым, нязломным, ганарлівым, які грэбаваў рамантычным пачуццём, а цьвёрдасць далікатнай асобы, якая не дазволіла вырваць з сэрца каханне, адданасць, якая, ахвяруючы жыццё, засталася вернай сваім ідэалам.

Как совместить карьеру, любовь, самореализацию и личное счастье? Ответ на этот вопрос знает Ирина Хакамада — известный политик, общественный деятель, писатель, теле- и радиоведущая, успешная и красивая женщина.Подобно шеф-повару, Ирина Хакамада создала собственный рецепт жизни, перемешав такие разные ингредиенты, как восточная философия, западные бизнес-подходы и российская культура модерна и постмодерна. Как результат — сумела достичь состояния, когда ничто не мешает быть счастливой. Ну как было не поделиться таким знанием?!Книга адресована широкому кругу читателей.«Дао жизни» — лучшая из книг Ирины Хакамады. Это сокровенный урок счастливого выживания в современных условиях. Книга поражает пронзительной искренностью, местами исповедальной закваски, читается на одном дыхании и не исчезает из памяти после прочтения. «Дао жизни» — лучшая книга о лидерстве, менеджменте, понимании бизнеса как искусства, любви и сострадании к людям, написанная на оригинальном российском материале. Обязательна для прочтения всеми активными людьми России и СНГ.Константин Ремчуков,главный редактор «Независимой газеты»В своей новой книге Ирина Хакамада дает мастер-класс по искусству, требующему не меньшей воли, терпения и ума, чем любое другое. Искусству жить. Ее советы — чистая, неразбавленная трезвость, помноженная на знание жизни и азарт. А ключевая из рекомендаций такая: менять нужно не мир, а себя, так что главный объект, который вам предстоит вылепить, — вы сами. В общем, перед нами ослепительная утопия успеха, воплотить которую до конца все равно невозможно, но Ирина Хакамада и не обещает чудес, просто дает толчок к жизнетворчеству.Майя Кучерская,литературный критик, обозреватель журнала Psychologies, писатель

Современный производственный роман, а не оптовая торговля консервированным горошком, как у Минаева:) Двухтысячные. Все совпадения имён, фамилий, мест, названий — случайны и претензии по их поводу автором не принимаются.

Книга мастера нон-фикшн Александра Гениса – это избранная путевая проза с тайными вкраплениями лирики. Этот том предлагает особый – авторский – набор жанров: скорее рассказы, чем очерки, сценки, а не советы, и диалоги всюду где можно. Возражая заемной учености Википедии, травелоги Гениса описывают те фрагменты мировых пейзажей, что хранятся в мемуарном сейфе. Не то, что видел автор, а что увез с собой – вид, реплику, блюдо, экспонат или цитату, наконец нашедшую себе место и родину.

Герольд Плассек искренне считал себя неудачником: работа неинтересная, семьи нет, зато комплексов хоть отбавляй. Он бы и рад был что-нибудь изменить, но понимал бессмысленность этих попыток. И тут вмешался его величество случай. Бывшая возлюбленная огорошила Герольда известием, что у него есть четырнадцатилетний сын Мануэль и ему предстоит провести с мальчиком некоторое время – в конце концов, это его долг. С этого момента жизнь Герольда буквально перевернулась: Мануэль словно приманил для отца удачу.

Не обошлось и без детективной истории, в расследовании которой Мануэль оказал отцу неоценимую помощь.

«Дар Гумбольдта» принес Беллоу международное признание. Сопоставляя судьбы двух американских писателей, успешного светского льва Чарльза Ситрайна и покойного поэта фон Гумбольдта-Флейшера (есть мнение, что его прототипом был американский поэт Делмор Шварц), Беллоу пишет о духовном авторитете художника в современном обществе, где превыше всего ценятся успех, слава и деньги.За этот роман в том же 1975 году писатель получил Пулитцеровскую премию.

В новую книгу писательницы вошли рассказы и повесть «Дар Изоры». Если рассказы построены на игре психологических состояний героев, то философская повесть-эксперимент движется столкновением идей, причем идей из классического запаса, наработанного мировым развитием мысли. Платон, Монтень, Ницше, Фрейд, В. Соловьев, Н. Федоров косвенно вовлечены в сюжет, их идеи влияют на поведение двух молодых героев, одержимых мыслью достижения власти.

Обновленное переиздание блестящих, искрометных «Иерусалимских дневников» Игоря Губермана дополнено новыми гариками, написанными специально для этой книги. Иудейская жилка видна Губерману даже в древних римлянах, а уж про русских и говорить не приходится: катаясь на российской карусели,/ наевшись русской мудрости плодов,/ евреи столь изрядно обрусели,/ что всюду видят происки жидов.

Юрий Буйда – автор романов «Пятое царство», «Вор, шпион и убийца» (премия «Большая книга»), «Прусская невеста» (шорт-лист премии «Русский Букер»), «Синяя кровь». Его книги выходят во Франции, Великобритании, Эстонии, Польше, Венгрии, Словакии, Норвегии и других странах.Главный герой нового романа «Дар речи» Илья Б. Шрамм в 16 лет обретает отца, известного телеведущего, а также единокровного брата, любимую на всю жизнь женщину и Семью: старый московский клан советской аристократии. Здесь богемствующие журналисты, офицеры КГБ и красивые женщины ведут остроумные беседы, они ироничны и циничны, блестяще эрудированы и владеют несколькими языками, не боятся свободомыслия и фрондёрства. У каждого из них, помимо общих грехов, есть личный набор скелетов из прошлого, – и некоторые тайны ведут в тридцатые и даже дореволюционные годы…

Начало ночи совсем не предполагало, что наутро я получу посылку в виде трехнедельного ребенка со странным письмом. Кто и почему доверил мне, взбалмошному и совершенно безответственному парню двадцати двух лет, свою дочь, а главное, стоит ли верить утверждению в письме, что отец этого недоразумения — я? Чувствую — без моих сверхъюморных друзей не обошлось. Но почему мне царапает память подпись — Солнечная?