Илья Кочергин – прозаик, автор книг «Помощник китайца», «Точка сборки» и «Присвоение пространства». Лауреат премий журналов «Знамя», «Новый мир», «Октябрь».В новую книгу вошли повесть «Запасный выход», а также рассказы «Рыцарь», «Экспедиция» и «Сахар».…Взять однажды и уехать с любимой в самую глушь, построить собственными руками дом, забрать на доживание старенького коня. За окном зиму сменяет лето, начинается и заканчивается эпидемия ковида, приходит и уходит 2022 год – а конь Феня, спасенный от живодерни, постепенно становится центром небольшой вселенной и помогает найти тот самый запасный выход.

Горький запах одиночестваЧем пахнет вечер? Чем пахнет Венеция? Чем пахнет Цвингер в Дрездене? Чем пахнет древний Квидленбург? Чем пахнет Вена? Чем пахнут роскошные отели и украше­ния от Swarovski? Чем пахнут брейгелевские "Охотники на снегу"? Чем пахнет сентябрь? Чем пахнет любовь?Они пахнут одиночеством. Они пахнут одиночеством героини книги Светланы Хмельковской «Запах вечера».Нет, естественно, Лиля, героиня книги, современная молодая женщина, искушена и в тонких изысканных за­пахах знаменитых венских кафе, и рыбном запахе ресто­ранчиков у моста Pиальто в Венеции, и в едва уловимых запахах дорогих вин и духов, и в настоянных на древности запахах старинных европейских городов, запахах пред­рождественских базаров. Кажется, что это одна из са­мых дорогих ее коллекций — коллекция запахов.Какое эстетское гурманство — коллекционировать запахи, отправляться за запахами в путешествия!Путешествовать с героиней Светланы Хмельковской интересно и увлекательно. Она вдумчивый и несуетный спутник. С ней хорошо постоять перед «Мадоннами» Беллини и перед «Мадонной» Pафаэля, с ней хорошо, не торопясь, проходить узкими улочками европейских го­родов и слышать шелест весла гондольера по темной воде венецианских каналов. Любоваться уверенностью, с которой она входит в импозантные отели и примеряет элегантные платья и украшения...Так что это — очередная книга о скромном обаянии буржуазии? Гламурный дамский роман?Даже если бы только этим ограничился текст, пред­ложенный Светланой Хмельковской, можно было бы сказать: «Ну, что ж, спасибо за умело и увлекательно на­писанный роман-странствие, включающий перечень го­родов, музеев, отелей, вин, изысканных блюд!..». Но мало ли такого увлекательного чтива появилось в последние годы в виде книг, разворотов в глянцевых журналах?А состязаться молодой писательнице с авторами «Писем Асперна» или «Смерти в Венеции» в описании волшебного города — напрасный труд. Да она на это и не претендует. У ее героини своя Венеция и своя забота.Есть в этой книге под блеском материальной со­стоятельности, возможности загадывать и исполнять дамские прихоти и желания, нечто задевающее, как не­кая заноза, не отпускающее читателя. Некий нерв. Это бесприютная душа героини. И чем благополучнее тело, чем большие возможности открываются в будущем — в благоустроенной, улыбчивой, источающей изыскан­ные запахи Европе, — тем больше сопротивляется это­му неприкаянная душа Лили.Собственно, повесть — это монолог, исповедь ге­роини Светланы Хмельковской, обращенная к самой себе. «Оргазм души», по ее же определению. Кстати, эта формула, удачно найденная автором, относится и к восприятию красоты, искусства.Обласканному европейским комфортом телу в не­равном поединке противостоит мятущаяся мысль ге­роини, устремленная и пребывающая там, дома, где неулыбчивы прохожие, где грубости больше, чем хо­лодноватой учтивости, где она обречена на житейские заботы, еще более унизительные после европейской устойчивости и уверенности...Но там, дома, — мама, там единственные в мире по­други. Там родной город с его запахами моря, акаций, вос­поминаниями детства.Там единственная и горькая любовь...Человек, обладающий правом выбора, свободен.Но как мучительна свобода выбора! И если бы толь­ко между поединком тела и души. А тут еще и тело начи­нает сопротивляться, не хочет обладания чужим чело­веком, чужих объятий, чужих ласк, официально узаконенных, дающих единственную возможность остаться в европейском благополучии...Что же так неймется этой привлекательной и бла­гополучной женщине? Что разрывает ее между двумя мирами — своим, неухоженным, беспокойным, с житей­скими проблемами, с неуверенностью в завтрашнем дне, и европейской налаженностью бытия, с рассчитанным на годы вперед порядком, уверенностью, стабильностью?Что выберет она, в конце концов, — свой дом или огромный ухоженный, но не ставший для нее родным отчужденный мир?..Я взял в руки рукопись первого в жизни романа Свет­ланы Хмельковской, открыл наугад, и мне захотелось прочесть всю, от первой до последней страницы.Захотелось увидеть эту рукопись книгой. Первой книгой Светланы Хмельковской.И пожелать и книге, и ее автору успеха.Евгений Голубовский

Мы все, хомо сапиенс, играем. Игры наши бесчисленны. Футбол, бобслей, домино. Мы напрягаем все силы души в компьютерных играх. Участвуем в лотереях. Ходим в казино. Отхватываем куш в телевизионных викторинах.Мы играем… Но мало кто задумывается, а если задумывается, то верит, что некая третья, потусторонняя сила играет нами…

У «Запаха звезд» не было шанса выйти в России: автор рассказывал там о сталинском лагере, жутком Зазеркалье, в котором ему довелось провести пять с половиной лет своей жизни. Этот документ правдив и беспощаден — он не только о лагере, где томится человек, но и о лагере, что Те возводят в его душе. Тема не для брежневского соцреализма, потому книгу пришлось печатать Там, брать себе новое имя, а когда оно зазвучало — твердить, что знать не знаешь Бориса Хазанова, слава его — не твоя слава. Иначе — 70-я статья, Дальний Восток.

Ты искал лампу с предгрозовым, преддождевым светом. Хотел включать ее, когда станет невыносимо жить, и наслаждаться ее теплыми, словно пропущенными сквозь янтарь лучами. Искал и вдруг вспомнил своего друга-фотографа, истинного художника, который бросил все и уехал далеко-далеко в поисках такого же прекрасного света. Уехал – и не вернулся. Трагически погиб в погоне за мечтой – в нищете и одиночестве. И тогда ты задумался: а не напрасной ли была жертва? Стоила ли она мечты? Может, лучше остаться здесь, в невыносимой жизни, чем, сражаясь за идею, вдруг погибнуть и оказаться там – в непостижимой смерти? И поразмыслив, ты купил обычную галогенную лампу, функциональную и недорогую. А свет… Зачем этот свет?..

Небольшие отрывки, просто миниаюры, даже зарисовки всё сильнее и сильнее погружают героев, а с ними и читателя в мрачные и фантасмагорические мистические глубины.

Андрей и Валя возвращаются из клуба домой. Кажется, все хорошо у молодых супругов, но внезапно вспыхнувшая между ними дикая и нелепая ссора, заставляет вспомнить недавнее прошлое, по-новому взглянуть на некоторые события и разобраться в себе…

Редкий рассказ советского писателя-фантаста Севера Гансовского.

В рассказах Арутюнова предстает реальный мир конца восьмидесятых – начала девяностых, мы снова видим штурм Белого дома и взятие Останкино, чувствуем вкус первых перестроечных сникерсов и баунти, стоим в бесконечных очередях за самым необходимым. Но эпоха в прозе Арутюнова подернута постмодернистским флером, в котором угадывается и ранний Пелевин периода «Омон Ра», и искренний фантазер Сароян, и даже жестокий сказочник Носов.Арутюнов – это голос поколения сорокалетних, по которому сильнее всего прошел слом эпохи. Для них СССР и Россия – как левая и правая руки, невозможные друг без друга.

"Запах ночи" - полный вариант рассказа "Весна в Париже", построенный по схеме PiP - "Picture in Picture". Внутренняя картинка - это The Dark Side of the Moon этого Rock- story.Вкус свободы стоит недешево. Все настоящее в этой жизни стоит дорого. Только не за все можно заплатить Visa Platinum. За некоторые вещи нужно платить кусочками своей души.Выбирая одно, ты всегда отказываешься от чего-нибудь другого и уже никогда не узнаешь: может это другое оказалось бы лучше.

Только великая нежность к миру позволяет видеть его смешным, детским, трепетным, как крылья ускользающей бабочки… Только улыбка твоего ненаглядного ребенка способна перевернуть весь мир и вручить тебе ключ к чудесам.

Я пишу, потому что не могу не писать, это так же, как шумят деревья, чтобы поделиться с миром своей мудростью о красоте…

Большая благодарность моим будущим читателям, которые понимают мир так же, как я.

Провокационный роман Ивана Охлобыстина показывает несколько дней и ночей героя нашего времени. Война и мир, жизнь и судьба, кровь и любовь – все смешалось на страницах фантасмагорической книги. Подвиг и предательство идут бок о бок, меняются ценности и люди, страны и города, а в воздухе разливается аромат цветов… и войны.

В лучших традициях Грэма Грина и Габриэля Гарсиа Маркеса.

Готовится экранизация книги на «Ленфильме».

Герои новой книги рассказов Ю. Казакова — люди вроде бы ничем не примечательные, незаметные. Но они никогда не идут на сделку со своей совестью. Это люди чуткие ко всему, что возвышает и облагораживает человека, люди страстно ненавидящие ханжество и пошлость, мелкое в жизни.Рассказы отличаются точностью деталей, емкостью психологических характеристик.

Роман «Запах шахмат» – это сильный интеллектуальный детектив, отражающий любовь автора не только к литературе, но и к живописи. Все герои романа носят имена знаменитых художников. В этом заключен необычный способ освоения литературой смежных культурных пластов. Острый сюжет – криминальное наследство, опасности таинственного Тренинга – делает «Запах шахмат» захватывающим чтением. В 2000 году роман вошел в шорт-лист премии «Дебют» по номинации «Крупная проза».

Каждый из нас рано или поздно сталкивается со словом «война», но далеко не каждый понимает, в чём заключается её сущность. В этом сборнике повестей собрано пять историй, каждая из которых уникальна по-своему, но всех их объединяет одно — цель. Главное — раскрыть сущность войны, передать чувства солдат — своих, союзных и вражеских — и гражданских.

В книгу современного итальянского писателя и театрального деятеля Паскуале Ферро вошли наиболее известные его произведения — «Запахи моих воспоминаний» и «Луна существует?», увенчанные несколькими литературными премиями.

Паскуале Ферро простым языком говорит о невероятно острых для общества проблемах… И одновременно — о рождении любви, которая все еще «не смеет назвать своего имени», в сердце ребенка.