fb2
В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских верований влияет на судьбы людей, а люди идут исхоженными путями по лабиринтам жизни. Многие из представленных рассказов публикуются впервые.
Оливия Гамильтон замужем за харизматичным пилотом Дином Робинсоном. Но их идиллия рушится в тот миг, когда самолет Дина исчезает над Бермудским треугольником… Общественность взволнована, журналисты и ученые выдвигают самые немыслимые версии вплоть до вмешательства инопланетян. После долгих поисков Оливии приходится расстаться с надеждой, что муж еще жив.
Мелани Браун – молодая перспективная ученая, изучающая загадку Бермудского треугольника. Но после трагический смерти матери теряет интерес к своей диссертации. В попытках вернуть себе прежнюю жизнь Мелани начинает сеансы терапии и очень скоро влюбляется в своего психотерапевта.
В результате невероятного стечения обстоятельств пути Оливии и Мелани переплетаются, и теперь исчезновение Дина предстает в новом свете. Кажется, скоро все тайное станет явным…
Несколько секунд навсегда изменили жизнь Насти: она стала тенью той девушки, которой была раньше. Другой город, новый дом и абсолютное одиночество – лучшие способы сбежать от прошлого. Однако Насте с трудом удается оставаться наедине с собой, ведь все ее мысли занимает человек, который закрылся от окружающих так же, как и она сама.
Смерть стала спутником Джоша: она забрала всех его родных. Отгородившись от мира, юноша живет не замечая других людей. Но только не ее. Настя стала новым солнцем для Джоша и подарила смысл его существованию.
Когда Джош готов признаться девушке в своих чувствах, Настя внезапно исчезает. Сумеет ли он узнать секреты девушки, подарившей ему любовь, прежде чем потеряет ее навсегда?
Повесть Льва Правдина рассказывает о советских школьниках, их мечтах и поступках.
Для широкого круга читателей.
Одного дня готель на узбережжі, на пливкій межі між океаном і суходолом, між життям і смертю, покличе до себе стомлених людей: священика, що пише дивні молитви, художника, який морською водою малює портрет моря, хвору дівчину, старого професора, колишню коханку… Море прийме душі тих, хто колись опинився після кораблетрощі на плоту — цвинтарі на хвилях серед безкраю. Той, хто дивом вижив, також завітає до готелю. Однак він шукатиме помсти…
Увага! програма для читання електронних книг Cool Reader 3 відтворить автентичний видавничий текст книги.
Жанр пока что лучшей книги А.Барикко — наиболее титулованного дебютанта 90-х годов, можно обозначить и как приключенческий роман, и как поэму в прозе, и как философскую притчу, и даже как триллер. Взыскательный читатель сам подберет ключи к прочтению этого многогранного произведения, не имеющего аналогов в родной словесности по технике письма и очарованию метафоры.
В марте, океан вдруг стал пахнуть розами. Что предвещал этот запах? Может неожиданное появление сеньора Эрберта?
«Море, море» — одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые — не теряя изощренного психологизма — перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами…
«Море, море» — одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые — не теряя изощренного психологизма — перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами…
«Море, море» — одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые — не теряя изощренного психологизма — перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами…
«Море, море» — одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые — не теряя изощренного психологизма — перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами…
«Море, море» – одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые – не теряя изощренного психологизма – перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами...
«Море, море» – одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые – не теряя изощренного психологизма – перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами...
«Море, море» – одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые – не теряя изощренного психологизма – перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами...
«Море, море» – одна из поздних и наиболее известных книг Айрис Мердок. Почему? Возможно, потому, что в этом романе трогательная «камерность» автора переходит в откровенную «глобальность». Почему? Возможно, потому, что здесь надрывность и некая незавершенность прозы писательницы практически впервые – не теряя изощренного психологизма – перевоплощаются в стилистическую цельность. Почему? Возможно, причину вы поймете сами...
