fb2
Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т. н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи.
Это — Евангелие от героина.
Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь».
Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует и теперь.
Это — роман «На игле». Самая яркая, самая яростная, самая спорная и самая откровенная книга «безнадежных девяностых».
Это — роман «На игле». Исповедь поколения, на собственной шкуре познавшего страшную справедливость девиза «НЕТ БУДУЩЕГО»…
Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т.н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи.
Это — Евангелие от героина.
Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь».
Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует итеперь.
Это — роман «На игле». Самая яркая, самая яростная, самая спорная и самая откровенная книга «безнадежных девяностых».
Это — роман «На игле». Исповедь поколения, на собственной шкуре познавшего страшную справедливость девиза «Нетбудущего»…
Это — книга, по которой был снят культовейший фильм девяностых — фильм, заложивший основу целого модного течения — т. н. «героинового шика», правившего несколько лет назад и подиумами, и экранами, и студиями звукозаписи.
Это — Евангелие от героина.
Это — летопись бытия тех, кто не пожелал ни «выбирать пепси», ни «выбирать жизнь».
Это — книга, которая поистине произвела эффект разорвавшейся бомбы и — самим фактом своего существования — доказала, что «литература шока» существует и теперь.
Это — роман «На игле». Самая яркая, самая яростная, самая спорная и самая откровенная книга «безнадежных девяностых».
Это — роман «На игле». Исповедь поколения, на собственной шкуре познавшего страшную справедливость девиза «НЕТ БУДУЩЕГО»…
Една велика приказва — за неукротимия човешки дух, за мъждеещата във всяка гръд изначална добрина, орисана дори на изток от Рая да създава, а не да руши, да утвърждава, не да отхвърля, да разказва за безбройните крушения на човешката душа, но и за нейните триумфални победи…
Кръстан Дянков
Роман «На исходе дня» — это грустная повесть о взаимосвязанной и взаимозависимой судьбе двух очень разных семей. Автор строит повествование, смещая «временные пласты», не объясняя читателю с самого начала, как переплелись судьбы двух семей — Наримантасов и Казюкенасов, в чем не только различие, но и печальное сходство таких внешне устоявшихся, а внутренне не сложившихся судеб, какими прочными, «переплетенными» нитями связаны эти судьбы.
В книгу пошли повесть «На исходе зимы» и рассказы: «Как я был дефективным», «„Бесприданница“» и «Свидание».
В книгу пошли повесть «На исходе зимы» и рассказы: «Как я был дефективным», «„Бесприданница“» и «Свидание».
В повести Василе Василаке «На исходе четвертого дня» соединяются противоположные события человеческой жизни – приготовления к похоронам и свадебный сговор. Трагическое и драматическое неожиданно превращается в смешное и комическое, серьезность тона подрывается иронией, правда уступает место гипотезе, предположению, приблизительной оценке поступков. Создается впечатление, что на похоронах разыгрывается карнавал, что в конце концов автор снимает одну за другой все маски с мертвеца. Есть что-то цирковое в атмосфер «повести, герои надели маски, смеющиеся и одновременно плачущие. Это настоящий theatrum mundi, который играется в крестьянской среде.
«Марина любила путешествовать. Любила готовиться к путешествию. Заранее. За месяц. Лучше за два. Ей нравилось паковать свою, отдельную от родительской, сумку, нравилось долго и тщательно выбирать игрушки, которые она возьмет с собой. И платья. Платьев у Марины было много. Родственники по маминой линии были раскиданы по всему Советскому Союзу. Так получилось, что Марина оказалась в роду самой младшей, и посылки с подарками регулярно шли со всей страны. Не только новое, но и то качественное, иногда даже импортное и почти новое, из чего скоропостижно выросли старшие двоюродно-троюродные сестры. Собирая свою сумку, Марина вспомнила, что вчера папина коллега подарила ей шоколадку «Вдохновение». Шоколад этот был очень вкусным. И дефицитным. Его не покупали, а доставали. В отличие от противных конфет-батончиков, которые зачем-то назывались шоколадными и продавались везде, но были совсем невкусными…»
Повнота духовної зрілості, що росла в чистоті сумління і душевної світлості, де вибаглива і тонка чутливість до краси і багатства природи, до краси і шляхетності людської сутності в її щирих виявах у парі з гідністю і глибоким розумом — дають кожному слову цієї збірки природну і органічну неповторність і свіжість, ту художню таїну, що стає закономірним явищем у будь-якому мистецтві, а надто в літературі.
В повести «На колесах» рассказывается об авторемонтниках, герой ее молодой директор автоцентра Никифоров, чей образ дал автору возможность показать современного руководителя.
«Я всегда считал это последним делом, признаваться, что я писатель. Тем более, когда только начинаешь рассказывать. Всегда хотелось, чтобы картины жизни двигались как бы сами по себе, как будто бы того, кто рассказывает и нет. Рассказчик скрыт, а читателем движет лишь его читательское призвание. Увы, это уходящий классический миф, и сейчас писатели вписывают себя в повествование сразу, и не только как субъект.».
Руби О'Хэган выросла в сиротском приюте. Жизнь ее была полна испытаний. В семнадцать она стала матерью, а в девятнадцать осталась без мужа, с двумя детьми на руках. Чтобы выжить и вырастить дочерей, Руби работала и уборщицей, и посыльной ломбарда, и управляющей пансионатом… Но трудности не сломили женщину, а каждое новое испытание делало ее сильнее. Она вырастила дочерей, затем внучек и даже правнука. Многочисленные члены семьи О'Хэган знают: в доме на краю Принцесс-парка их ждет забота, понимание и любовь.
«Она подождет еще этот час, и даже тогда, она знала, ей будет хотеться остаться возле станции навсегда. Она будет ждать до тех пор, пока у нее не подогнутся колени. Она не двинется с места, не переступит, не бросит. Она не сдастся. Она будет ждать, ждать – и потом подождет еще немного. В конце концов, не это ли она обещала Джиму?
На краю света или в Илинге. Всегда».
Многие пассажиры лондонской станции «Илинг Бродвей» знают Мэри О'Коннор в лицо. Красивая женщина лет сорока появляется у входа каждый день. Она всегда держит табличку с надписью «Джим, вернись домой».
Пассажиры идут мимо, но Алиса, начинающий репортер, однажды решает остановиться. Это же ничего, если она попросит Мэри рассказать свою историю?
Историю, которой семь лет и в которой есть обман, непонимание и пропажа человека.
Человека, которого Мэри любила, но потеряла. Человека, который сказал, что однажды они непременно встретятся «на краю света или в Илинге».
И Мэри знает – это не шутка.
«Эбби Гривз находит необычное в обыденном». – Booklist
«Пронзительно и трогательно. Выдающаяся история, способная пролить свет на некоторые важные личные проблемы». – The Sun
Роман Михаила Попова «На кресах всходних» («На восточных рубежах») воссоздает картину грандиозного партизанского движения в Белоруссии во время Великой Отечественной войны, освещая тему народной войны с немецкими оккупантами. В центре событий — простая белорусская деревня, где под гнетом нацизма отдельные человеческие судьбы сплетаются в сложную, драматическую сагу.