Кожны раз увесну, калі прылятаюць птушкі і высокае неба скаланаецца ад птушынага граю, калі ў гарадзкіх парках і на гародах паляць леташнюю лістоту і жоўтыя лапы дыму цягнуцца, нібыта кітайскія цмокі, да дрыготка-зьвінючага сонца, памяць мая абуджаецца і я вяртаюся ў тую далёкую, немаведама якога году вясну, бачу шпака, што сьпявае на разгалістай яблыні, і маці, якая стаіць на ганку, зь вінаватай усьмешкай паглядаючы на пяюна. “Шпак”, — прамаўляе маці й вочы ейныя захоплена бліскаюць. Я таксама гляджу на птушку. У гэты момант за сьпінай маёй чыркае запалка і бацька, прыпаліўшы папяросу, вясёлым голасам гукае: “Ну, здорово живёшь... Какой же это шпак? Это скворец!” Мы з бацькам сьмяемся зь нехлямяжага матчынага слова, і маці, усё з той жа вінаватай усьмешкай, ледзь чутна прамаўляе: “Скворец”. З таго красавіцкага ранку мінула безьліч гадоў. І сёньня, згадваючы вясёлы бацькаў сьмех і матчыну ўсьмешку, я разумею, што яны нездарма захаваліся ў цёмных спратах памяці, бо былі своеасаблівым кодам маёй сутнасьці, жывымі генамі беларускай і расейскай мэнтальнасьці. Дзьве душы — беларуская ды расейская — жывуць ува мне з тае пары. Ім цесна пад адной скурай, яны штодня крояць на часткі маё ego і, відаць, я змагу ўсьвядоміць сябе беларусам толькі на божай пасьцелі, калі адна душа вылузьнецца са скуры, а другая — беларуская — забавіцца на хвіліну. І калі знадворку будуць сьпяваць шпакі, і жоўтыя лапы дыму будуць цягнуцца да сонца, а на белых вуснах маіх застыне вінаватая ўсьмешка, ведайце: я памёр беларусам.

Первая глава…Истории, отражающие привычный мир в глади тёмной воды.

Истории, в которых бьётся поэтическое сердце. Истории, в которых мстит за сломанную жизнь несчастная ведьма, таинственный Портной создаёт невероятных существ, а страшное порождение Тьмы рыдает на могиле невинной девочки. Истории, в которых легенды обретают плоть реальности, а любовь побуждает к подвигу. Истории, в которых есть улицы Москвы и Санкт-Петербурга, призраки Севастополя и море, в отражении которого прячется само время. И Пророчество, исказившее Вселенную под аккорды русского рока.

«Резать жизнь на куски: детство — первая книга, брак — вторая, великая внебрачная страсть — третья, болезнь ребенка — четвертая, это мне не интересно. Я предпочитаю рассказывать истории, которые увлекают меня далеко отсюда», — говорила Франсуаз Шандернагор после своей третьей книги о Франции XVII века. Но через пять лет она напишет роман о себе, о своем разводе, о своей погибшей любви, о возрождении к жизни.

Роман «Первая жена» принес выпускнице Высшей школы Национальной администрации, члену Государственного Совета Франции славу одной из ведущих писателей страны.

Андрей Кутерницкий - известный петербургский прозаик и драматург. Его пьесы ставились во многих российских театрах и за рубежом; повести и романы переводились на различные языки Европы.

«Первая женщина» - это захватывающее повествование о любви подростка к замужней женщине. Мастерски написанный роман вызывает в читателе светлые чувства, несмотря на драматический сюжет. Он современен и увлекателен.

«…Блондинки. Хитрые и загадочные, они заходят в мою душу на восхитительных кораблях. Не на катерах каких-нибудь, кромсая с рёвом морскую гладь и создавая пену, исчезая так же молниеносно, как и появились, а именно на кораблях. На старых, восхитительных фрегатах. Величественно и надолго.

Первая блондинка посетила в конце восьмидесятых. Мне было тогда двенадцать лет. Я ждал её вечерами. Я сидел у телевизора и нервничал, потому что появление её нередко затягивалось. Причина – советская власть…»

Первая книга писателя Андрея Георгиевича Битова (1937–2018), сорок лет пролежавшая в портфеле автора по независящим от него обстоятельствам. «Битов предпринял писательский жест, дозволенный только классику: после изданных им за литературную жизнь полусотни книг собрал и выпустил свою «первую книгу». Это значит, что он извлек из корзины и составил в сборник самые ранние вещи, явив нулевую страницу своего творчества… Заодно он представил начала собственной текстологии и кое-какие материалы к собственной биографии, тем самым выступив в роли собственного исследователя. Получилось нечто тщательно оформленное и весьма изысканное, новое произведение автора из очень старых вещей, нечто, к чему подходит эффектное нынешнее понятие артефакта» (С.Г. Бочаров).

Чарльз Буковски — культовый американский писатель XX века, чья европейская популярность всегда обгоняла американскую (в одной Германии прижизненный тираж его книг перевалил за два миллиона), автор более сорока книг, среди которых романы, стихи, эссеистика и рассказы. Несмотря на порою шокирующий натурализм, его тексты полны лиричности, даже своеобразной сентиментальности. Буковски по праву считается мастером короткой формы, и его сборник «Первая красотка в городе», составляющий своего рода двухтомник с классическими «Историями обыкновенного безумия», — яркое тому подтверждение: доводя свое фирменное владение словом до невероятного совершенства, Буковски проводит своего лирического героя — бабника и пьяницу, явное альтер эго автора, — по всем кругам современного ада.

Сборник впервые публикуется полностью — некоторые из этих рассказов никогда не переводились на русский язык, остальные представлены в новой редакции.

T.Novan and Blayne Cooper

ПЕРВАЯ ЛЕДИ

Правовые оговорки

Авторы: T. Novan and Advocate (Blayne Cooper).

Авторское право: Эти характеры порождены в глубоких темных провалах TN и являются собственностью Advocate. Эта работа является беллетристикой. Любое сходство с реальными людьми или событиями – лишь плод вашего воображения. Мы обещаем. Copyright © 2001 by T. Novan, Advocate. Все права защищены.

Продолжение «Мадам Президент».

Планирование свадьбы никогда не бывает легким. Особенно если вы становитесь невестой Президента США. Но обе женщины с юмором и любовью преодолеют все испытания.

Переводчик: Akrill (akrill@bk.ru)

Что за линии такие? – спросит дотошный читатель. Сюжетные? Поведения? Защиты? Линии жизни на двух авторских руках – левой и правой? Или же в честь питерских улиц, что на Васильевском острове, такое название? Да ну нет же. Просто линии. Вероятно, прямые. Так, во всяком случае, подсказывает автору его внутренний взор, который всегда прав. И у вас в руках сейчас одна из двух этих линий, несомненно параллельных. В некоторых местах тем не менее пересекающихся. А в остальных – нет, как в школе учили. Потому что вселенная, в которой существует только одна какая-то правда, невозможна. По техническим, как принято говорить, причинам.

Его первая книга, предлагаемая вашему вниманию, получила премию Сомерсета Моэма за лучший дебют.

В своих ранних рассказах автор демонстрирует широкий спектр стилистических экспериментов «Это была для меня своего рода лаборатория, — говорил он в интервью, — способ опробовать различные регистры, найти себя как писателя» В макьюэновской лаборатории правнук выдающегося математика-любителя XIX века повторяет прадедовы опыты в области стереометрии человеческих тел, подростки устраивают мужское троеборье (курение — выпивка — женщины), а жертва тяжелого детства дает интервью не вылезая из шкафа. Три рассказа из этого сборника были экранизированы — заглавный, «Стереометрия» и «Бабочки» (дважды).

Впервые на русском — причем в исполнении Василия Арканова, которому мы обязаны блистательными переводами романов Джонатана Сафрана Фоера «Полная иллюминация» и «Жутко громко запредельно близко».

Впервые на русском.

Его первая книга, предлагаемая вашему вниманию, получила премию Сомерсета Моэма за лучший дебют.

В своих ранних рассказах автор демонстрирует широкий спектр стилистических экспериментов «Это была для меня своего рода лаборатория, — говорил он в интервью, — способ опробовать различные регистры, найти себя как писателя» В макьюэновской лаборатории правнук выдающегося математика-любителя XIX века повторяет прадедовы опыты в области стереометрии человеческих тел, подростки устраивают мужское троеборье (курение — выпивка — женщины), а жертва тяжелого детства дает интервью не вылезая из шкафа. Три рассказа из этого сборника были экранизированы — заглавный, «Стереометрия» и «Бабочки» (дважды).

Впервые на русском — причем в исполнении Василия Арканова, которому мы обязаны блистательными переводами романов Джонатана Сафрана Фоера «Полная иллюминация» и «Жутко громко запредельно близко».

Впервые на русском.

«Первая ночь» — продолжение романа «Первый день».

Эдриен летит в Китай и находит Кейру. Несмотря на нависшую над ними опасность, они вновь отправляются в путь. Разгадка тайны все ближе, но каждый шаг дается все тяжелее. Герои понимают, что шансов уцелеть у них почти не осталось…

«Первая ночь» — продолжение романа «Первый день».

Эдриен летит в Китай и находит Кейру. Несмотря на нависшую над ними опасность, они вновь отправляются в путь. Разгадка тайны все ближе, но каждый шаг дается все тяжелее. Герои понимают, что шансов уцелеть у них почти не осталось…

Рассказ вошел в шорт-лист независимой литературной премии «Дебют» в номинации «Малая проза» (Москва, 2002); опубликован в журнале «Уральский следопыт» № 5, 2003 г.; опубликован в сборнике «Детство века: проза, драматургия» (М.: Из-во Р. Элинина, 2003).

Женская судьба… Обычные – но от того не менее волнующие – истории… Обычные – но от того не менее радостные – мгновения счастья… Одна из многих? Нет. Всякая женская судьба – УНИКАЛЬНА!

Содержание сборника:

Первая попытка

Звезда в тумане

Счастливый конец

Закон сохранения

«Где ничто не положено»

Пираты в далеких морях

Плохое настроение

Скажи мне что-нибудь на твоем языке

Японский зонтик

Тайна Земли

Стечение обстоятельств

Pарака

Женская судьба… Обычные – но от того не менее волнующие – истории… Обычные – но от того не менее радостные – мгновения счастья… Одна из многих? Нет. Всякая женская судьба – УНИКАЛЬНА!

Содержание сборника:

Первая попытка

Звезда в тумане

Счастливый конец

Закон сохранения

«Где ничто не положено»

Пираты в далеких морях

Плохое настроение

Скажи мне что-нибудь на твоем языке

Японский зонтик

Тайна Земли

Стечение обстоятельств

Pарака