Может ли история любви сочетать в себе романтизм и искрометный юмор? Способна ли история приключений одновременно захватывать и смешить? Может, если речь идет о романе Джейн Остин «Нортенгерское аббатство». Самая ироничная и самая озорная книга Джейн Остин.

Может ли история любви сочетать в себе романтизм и искрометный юмор? Способна ли история приключений одновременно захватывать и смешить? Может, если речь идет о романе Джейн Остен «Нортенгерское аббатство».Эта книга, навеки вошедшая в золотой фонд мировой литературы, по-прежнему покоряет миллионы читательниц по всему миру, по-прежнему читается на одном дыхании и по-прежнему поистине потрясает своим изяществом, блеском и неподражаемым, лукавым обаянием...

Может ли история любви сочетать в себе романтизм и искрометный юмор? Способна ли история приключений одновременно захватывать и смешить? Может, если речь идет о романе Джейн Остин «Нортенгерское аббатство». Самая ироничная и самая озорная книга Джейн Остин.

Світ творів англійської письменниці Джейн Остен (1775–1817) — світ звичайних чоловіків і жінок, доволі буденний, розмірений і в той же час не позбавлений драматизму. Тонкий психолог і знавець людського серця, письменниця створила надзвичайно виразні й правдиві образи. Її герої — живі люди, з усіма їх достоїнствами і недоліками, здатні і на високі почуття, і на великі помилки.Героїня роману «Нортенґерське абатство» Кетрін Морланд приїздить у Бат, на модний курорт, де саме і відбуваються головні події, що визначають її долю. Кетрін стає об’єктом боротьби двох родин — Торпів і Тілні. Конфлікт претендентів на її руку і серце розвіяв мрії дівчини про романтичного героя. Вона не вірить в удавані почуття Джона Торпа, їй більше до вподоби благородство та порядність Генрі Тілні. І вона не помилилася — в скрутну хвилину він підтвердив слушність її вибору.

- еврейский русскоязычный писатель, видный деятель сионистского движения. Близкий друг Корнея Чуковского.

«Нортэнгерское аббатство» – элегантная пародия на весьма модную в то время «литературу ужасов», вышедшая из-под пера совсем юной Джейн Остен.Озорная и в то же время вполне себе готическая история, в которой есть и старинный особняк, и наивная чувствительная особа, и демонический красавец, и опасности – правда, отнюдь не мистического свойства.Для ценителей тонкой иронии и изящного слога – одно из немногих творений "первой леди" английской литературы, до которого пока не добрался Голливуд.

"Он читал Анатоля Франса, подложив под голову благоухающий ароматом роз скептицизм. Он не заметил, что в этой подушке завелся кентавр"."Темно-синие ивы, темно-синий мост, темно-синие лачуги, темно-синяя вода, темно-синие рыбаки, темно-синие тростники и мискант... И вот все это погрузилось на дно почти черной синевы, а тут вверх взмываете вы, три белых цапли...""Я сочувствую любому духу протеста в искусстве. Даже если он направлен против меня".Эти три цитаты из написанного Акутагава Рюноскэ (1892-1927) взяты почти наугад - выбраны тем же образом, каким гадают по книге стихов. Но, вероятно, и этого довольно, чтобы понять, почему переводы именно его рассказов открыли в России новую эпоху - эпоху пристрастного и вдохновенного чтения современной японской прозы...

О Петербург, невероятный и притягивающий магнитом! Здесь как нигде можно заметить, как среди романтичных крыш неторопливо едет и ваша собственная, если воспарить над городом очарованной душой. Николай Васильевич Гоголь тоже воспарил – а потом спустился обратно, взялся за перо и стал живописать его жителей. У мастера слова получилось именно «живо» – словно их можно потрогать и даже поговорить с ними. Конечно, если вас не испугают их странности (убежавший нос, например…). Еще вчера вы не обратили бы на на этих людей никакого внимания, а теперь никогда не забудете. И обязательно узнаете их, когда повстречаете… В книгу вошли знаменитые «Петербургские повести», а также отрывки и наброски из незавершенных произведений Гоголя того же периода.

Впервые напечатано в третьем томе «Современника» Пушкина за 1836 г. Переделывая первоначальную редакцию повести, Гоголь изменил всю заключительную часть, ранее кончавшуюся тем, что пропажа носа майору Ковалеву приснилась: «Впрочем, все это, что ни описано здесь, виделось маиору во сне». В «Современнике» Гоголь усилил фантастический характер этого «совершенно неправдоподобного события», заостряющий сатирическую направленность повести.

Комический рассказ печатался в 1893 г. в журнале «Вестник иностранной литературы» (СПб.) №№ 2, с.113-136, № 3, с.139-186, переводчик Д. В. Аверкиев

Акутагава Рюноскэ - один из самых знаменитых писателей Японии XX века. Тончайший психолог, обладатель яркого провидческого дара, блестящий новеллист, он соединил своим творчеством европейский и восточный миры.

В градчето Брентфорд се снима филм — той не прилича изобщо на никой друг, правен някога. В него участват известни холивудски звезди (дори и мъртвите). Компютърна система генерира техните триизмерни живи образи в киберкостюм. Големият въпрос е: откъде са се взели? Или по-скоро — кога? Заповядайте сред мухлясалите прашни декори на компанията за кинореквизит „Фъджпакър Емпориум“ и се ръкувайте с Ръсел — най-отговорния й бездействащ служител. Той още не е наясно как се правят филми, но е готов да започне като продуцент. Ръсел е голяма работа — труди се безспирно, винаги е загрижен за всичко и хората са доволни от него. Морган също — ако не му беше разказал за пиянската коледна гюрултия в „Летящият лебед“, Ръсел никога нямаше да прекара обедната си почивка в опити да намери истинската кръчма. И никога нямаше да открие чуждоземната технология за пътуване във времето, да срещне Адолф Хитлер, да търси пари за филма, който щеше да промени бъдещето.Та това дори не е половината от всичко!

В романе выдающегося английского писателя Джозефа Конрада (1857–1924) «Ностромо» действие происходит в условной, вымышленной стране, на серебряных рудниках. Занимательный сюжет, глубокий психологизм, яркие характеры, сочувствие автора простым людям — все это позволяет отнести роман к выдающимся произведениям мировой литературы.

Протистояння аристократії та простолюду, тиранія і безправ’я, грабіжницька влада і прагнення реформ, постколоніальний синдром і державотворчі наміри, унітаризм і сепаратизм, великий бізнес та іноземні інвестиції, патріотизм і космополітизм, високі ідеали та компроміси з корупцією, військові заколоти та постійний «порятунок країни». Це роман про вигадану Джозефом Конрадом (1857–1924) латиноамериканську державу Костаґуану, яка нещодавно виборола незалежність. Утім, попри фіктивність географічної локації, описані події напрочуд реальні, як реальні й пристрасті, що палають у серцях дійових осіб. У «Ностромо» (1904), цьому визнаному шедеврі англомовної літератури та найкращому зі своїх романів, Конрад сягає вершин у художньому дослідженні життя суспільства і таємниць людської душі.

Очерки Бальзака сопутствуют всем главным его произведениям. Они создаются параллельно романам, повестям и рассказам, составившим «Человеческую комедию».В очерках Бальзак продолжает предъявлять высокие требования к человеку и обществу, критикуя людей буржуазного общества — аристократов, буржуа, министров правительства, рантье и т.д.