Из книги: Алексей Толстой «Собрание сочинений в 10 томах. Том 4» (Москва: Государственное издательство художественной литературы, 1958 г.)Комментарии Ю. Крестинского

Гондла – жених незавидный, он некрасив и горбат, к тому же христианин, но он ирландских королевских кровей. Невеста – Лера – исландская красавица, знатного рода. Ей бы больше подошёл местный жених – Лаге. Он силён, красив и удачлив, почитает языческих богов. Лаге предлагает назначить поединок за сердце Леры. Гондла отказывается от драки, очаровывая слушателей игрой на лютне, пока не появляется отряд ирландцев и Гондла не становится королём двух островов. Он собирается крестить исландцев, но те противятся и в разочаровании Гондла убивает себя мечом во имя Спасителя.

Действие повести разворачивается в языческом Египте, краю таком же святом, как и Сирия, и так же сокрывшим свои православные тайны в слабом мерцании полумесяца.Сюжет, начинающийся с любовных интриг знатной особы языческого Египта, некой Нефоры, или Нефорис, решивший женить на себе талантливого златокузнеца Зенона, развивается до жестокой интриги египетского фарисея, который заставляет египетского властителя заставить христиан буквально выполнить то место Писания, где если "такой человек если скажет горе "сдвинься", то будто гора сдвинется с мета и броситься в воду". Зенон, избегая соблазна, выкалывает себе соблазняющий глаз. Он же спасает всех христиан Египта, в то время, как их епископ спасается бегством. Он же, в момент наибольшего драматического напряжения, просвещает Нефору, открывает ей глаза на христианское видение союза мужчины и женщины и та, впоследствии, становиться настоящей христианкой, праведницей и супругой Зенона.Однако, помимо напряженного и драматической сюжета, глубокомысленного подтекста "Гору" выгодно отличает невероятная изобразительность. С ее страниц словно исходит живое дыхание Востока, и оно чувствуется во всем.Эта повесть напитана ароматом Востока, как никакая другая у Лескова и, несмотря на то, что в описываемые времена Египет не только не был завоеван арабами, но и само учение Пророка не было создано, словно волшебный дух сказаний "Тысячи и одной ночи" переселился в это произведение, сверкающее не только драгоценным золотом шатров, но и белой накидкой странника, и изможденным телом нищего и даже лоснящимся крокодилом.

«Малейшее свободное наше движение, громкий разговор, смех, – всё это раздражало его так, что мы не смели шелохнуться при нём. Время для нас тянулось тогда особенно долго, тоскливо и вместе с ним всё казалось каким-то другим, точно и комнаты, и прислуга, и мать, и большой, поросший травой двор…»

«Небосвод был темно-синим, звезды крупными и яркими, когда я открыл глаза. Я не шевельнулся, только рука, и во сне сжимавшая рукоятку кинжала, налегла на нее сильней… Стон повторился. Тогда я приподнялся и сел. Большой костер, с вечера разложенный против диких зверей, потухал, а мой негр Мстега спал, уткнувшись в землю…– Вставай, – крикнул я, – бери копье, иди за мной!Мы пошли по тому направлению, откуда слышны были стоны. Минут десять мы блуждали наудачу. Наконец я заметил что-то светлое впереди…»