Ночь темная-темная
Астафьев Виктор Петрович
Деревенский мальчик отправился с друзьями на весеннюю рыбалку на Енисей.
|
Ночь умирает с рассветом
Степанов Михаил
Роман переносит читателя в глухую забайкальскую деревню, в далекие трудные годы гражданской войны, рассказывая о ломке старых устоев жизни.
|
Ночью
Шаламов Варлам Тихонович
«Ужин кончился. Глебов неторопливо вылизал миску, тщательно сгреб со стола хлебные крошки в левую ладонь и, поднеся ее ко рту, бережно слизал крошки с ладони. Не глотая, он ощущал, как слюна во рту густо и жадно обволакивает крошечный комочек хлеба…»
|
Ночью в бойлерной
Шукшин Василий Макарович
|
Ночью скалы светятся
Бытовой Семен Михайлович
Имя писателя Семена Бытового вам, вероятно, уже известно, — в издательстве «Детская литература» выходили его книги: «Лебеди летят над тайгой» и «Река твоих отцов». Новая книга «Ночью скалы светятся», как и прежние, посвящена огромному дальневосточному краю с суровой и необыкновенно щедрой природой. Вы встретитесь здесь с людьми самых разных профессий: моряками и летчиками, рыболовами и садоводами, строителями новых городов, врачами и воинами, охраняющими наши далекие границы. Их судьбы различны, но есть одно, что роднит героев книги: они увлеченно и преданно заняты своим делом. Суровая природа не пугает и не сгибает тех, кто служит людям, — говорит автор, — она закаляет их, выковывает их характер. Сильные, мужественные, именно там находят они свое трудное, но настоящее счастье. |
Ночью, на исходе зимы
Макаров Анатолий Сергеевич
«И так мне сделалось муторно от созерцания чужого веселья, от сознания своей совершенной к нему непричастности, что я, дождавшись мстительно нового музыкального взрыва, потихоньку смылся в гардероб. Натянул пальто и со сладким чувством отверженности вышел на улицу. Я подумал о свадьбе, которую только что оставил, без малейшего сожаления подумал и без горечи, просто невнятность собственной судьбы сделалась мне очевидной». |
Нулевая долгота
Рогов Валерий Степанович
Книга повестей Валерия Рогова отображает противоречия современного мира, человеческих судеб. Она зримо высвечивает движение времён — как у нас в стране, так и за рубежом.
|
Нунивак
Рытхэу Юрий Сергеевич
Нунивак — это селение на берегу Берингова пролива Здесь в нынлю — жилищах, выдолбленных в скале, — живут эскимосы. Веяние новой жизни дошло и до них. Жителям селения предлагают переселиться в более удобные места, но не легко расстаться с обычаями прошлого, покинуть насиженные места Постепенно уходит из Нунивака молодежь — учиться, работать Старики начинают понимать, что к прошлому возврата нет, что строить жизнь по-новому в Нуниваке невозможно.«Я понял секрет долгой молодости, — говорит главный герой повести Таю, — пока мысли человека направлены в будущее, он молод, сколько бы лет ему ни было Когда он держится за прошлое, он уже старик, будь ему от роду двадцать лет»В повести рассказано об интересной судьбе двух братьев: Таю, живущего на советском берегу, и Таграта — на американском берегу.Автор книги «Нунивак» Юрий Сергеевич Рытхэу — молодой (он родился в 1930 году), но уже известный писатель. О родных ему людях Чукотки им написаны сборники рассказов: «Имя человека», «Люди нашего берега», «Прощание с богами», «Чукотская сага», повесть «Время таяния снегов» и роман «В долине Маленьких зайчиков».
|
Нюрнбергские призраки Книга 1 (Роман-газета[1100])
Чаковский Александр Борисович
|
Няня Маня
Малецкий Юрий Иосифович
Автор этого рассказа — молодой писатель, начавший печататься, к сожалению, не в нашей стране, в в парижском журнале «Континент», и то под псевдонимом. В СССР впервые опубликовался в декабре 1990 года в журнале «Знамя»: повесть «Огоньки на той стороне». Рассказ «Няня Маня» — вторая его публикация на Родине и, надеемся, в «Семье» не последняя.Газета "Семья" 1991 год № 16
|
О «Железном потоке» А. Серафимовича
Фурманов Дмитрий Андреевич
«…Серафимович хорошо знает материал, положенный в основу произведения. Он прекрасно чувствует среду, в которой развертываются события, знает ее быт и нравы, знает язык, знает всю эту тайную гамму движения мыслей и чувств человеческих, поэтому с легкостью и уверенностью подлинного большого художника он обращается с материалом своей замечательной повести и дает образцы непревзойденного мастерства…»
|
О годах забывая
Дубровин Борис Саввович
Борис Дубровин известен читателям как поэт. «О годах забывая» — первый сборник его прозы. В него вошли две повести: «Вдали и — рядом» и «О годах забывая».В повестях показана жизнь и боевые дела советских пограничников, их нравственная чистота, высокое чувство долга, дружба и любовь. В самой сложной обстановке, в любых условиях, мужественно действуют воины-пограничники, проявляя беззаветную преданность Родине.Герои книги сталкиваются не только о вражеской агентурой. Острые конфликты возникают и при решении коренных вопросов службы, воспитания воинов, семейных отношений. Автору удалось психологически верно показать сложный мир своих героев, их высокие душевные порывы.
|
О Горьком
Герман Юрий Павлович
Эта книга написана о людях, о современниках, служивших своему делу неизмеримо больше, чем себе самим, чем своему достатку, своему личному удобству, своим радостям. Здесь рассказано о самых разных людях. Это люди, знаменитые и неизвестные, великие и просто «безыменные», но все они люди, борцы, воины, все они люди «переднего края».Иван Васильевич Бодунов, прочитав про себя, сказал автору: «А ты мою личность не преувеличил? По памяти, был я нормальный сыщик и даже ошибался не раз!»
|
О дереве судят по плодам
Шаталов Василий Иванович
Имя автора этого сборника уже известно широкому кругу читателей по его книгам «Долина ветров», «Тайны морского залива», «Пеликаны остаются в Каракумах», «30 тысяч поединков» и другим. Новая книга писателя — это книга странствий, многочисленных встреч с людьми разных судеб. Это — лирическое повествование о красоте родной земли.В сборник включена также «Повесть о башлыке». В ней рассказывается о нелегкой, полной столкновений судьбе человека, руководителя крупного хозяйства, смело взявшегося за трудное дело, которое до него многим казалось не по плечу.
|
О любви (сборник)
Нагибин Юрий Маркович
В этой книге — лучшие произведения Юрия Нагибина о любви, написанные за тридцать лет. Он признавался, что лист бумаги для него — это «порыв к отдушине», когда не хватало воздуха, он выплескивал переживания на страницы. В искренности и исповедальности — сила его прозы. Скандальная повесть «Моя золотая теща» — остросоциальная картина разнузданных нравов верхушки советского сталинского общества, пуританских лишь декларативно. Повесть «Дафнис и Хлоя эпохи культа личности, волюнтаризма и застоя» — о первой любви, о запретных, фатальных страстях, и на закате жизни — трагическая история синего лягушонка, тоскующего после смерти о своей возлюбленной. За эротизм, интимность, за откровенность «потаенных» тем его называли «русским Генри Миллером», критики осуждали, ломали копья, но единогласно называли его произведения шедеврами.
|
О любви побеждающей
Кононенко Елена Викторовна
|
О Мейерхольде
Герман Юрий Павлович
Эта книга написана о людях, о современниках, служивших своему делу неизмеримо больше, чем себе самим, чем своему достатку, своему личному удобству, своим радостям. Здесь рассказано о самых разных людях. Это люди, знаменитые и неизвестные, великие и просто «безыменные», но все они люди, борцы, воины, все они люди «переднего края».
|
О Мейерхольде
Герман Юрий Павлович
Эта книга написана о людях, о современниках, служивших своему делу неизмеримо больше, чем себе самим, чем своему достатку, своему личному удобству, своим радостям. Здесь рассказано о самых разных людях. Это люди, знаменитые и неизвестные, великие и просто «безыменные», но все они люди, борцы, воины, все они люди «переднего края».
|
О собаке, не узнавшей хозяина
Шагинян Мариэтта Сергеевна
|
О солнце, цветах и любви
Шкловский Виктор Борисович
« Я дал ему деньги, он купил все цветы во всех оранжереях. Клянусь, что земля всех оранжерей в Тифлисе сейчас черна. Пусть цветы никогда не вырастут на моей могиле, если есть цветы сейчас в Тифлисе. Он собрал всех амбалов, и все цветы были снесены в Банный переулок. Он заставил комнату певицы, коридор, кухню, балконы, усыпал розами лестницу и заставил переулок. »
|