Сумрак медленно сгущался, осторожно и тихо накидывая на засыпающую землю покрывало ночи. Но тишина обманчива. Серый филин, таящийся в глубине кроны одинокого дерева на берегу реки, бесшумно сорвался с ветки и тенью заметался над водой. Что вспугнуло ночную птицу? Как только она укрылась в расселине береговых скал, густой туман на опушке леса встревожено заклубился. Из его серой пелены темным призраком проявился силуэт человека.

Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX-XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни.«– Ну, как рубашка, Сэм? В порядке? – спросила миссис Уэбер, не вставая с качалки, в которой с удобством расположилась под виргинским дубом, прихватив с собою, чтобы не скучать, дешевую книжечку в бумажной обложке.– Еще бы, Марта, – подозрительно кротким голосом отозвался Сэм. – Красота, до чего все подогнано одно к одному. Я сперва было наладился пошуметь, поскандалить, что, мол, пуговиц нет ни одной, а потом вижу – петли тоже все до единой разодраны, значит, расстраиваться из-за пуговиц нет смысла…»

«Хорошо, что в нашем городке дома приклеены друг к другу. В тесноте, да не в обиде. Когда надо смыться из дома, крыши – настоящее спасение. Если умеешь скакать и карабкаться. Сегодня, когда за мной гналась разъярённая мамаша, я тысячу раз поблагодарила Вселенную за то, что родилась с длинными ногами!Среда. По средам я возвращаюсь сама из школы. У меня четыре урока и лёгкий рюкзак. Пока все остальные сидят на религии, я скачу по улице, потому что моя мамаша подписала мне вольную. Я же иностранка, крещёная православная, зачем мне уроки католичества? Так говорит мама, а я повторяю. Сидеть лишний час в школе совсем неохота…»

Рассказ Варлама Шаламова «По лендлизу» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

Один из самых известных юмористов в мировой литературе, О. Генри создал уникальную панораму американской жизни на рубеже XIX-XX веков, в гротескных ситуациях передал контрасты и парадоксы своей эпохи, открывшей простор для людей с деловой хваткой, которых игра случая то возносит на вершину успеха, то низвергает на самое дно жизни.«Париж, полночь. На темных водах Сены, таинственно струящихся мимо Вандомской площади и черных стен монастыря Нотрдам, играют блики фонарей, бесконечной цепочкой протянувшихся вдоль Елисейских полей и Больших бульваров.Великая французская столица не спит…»

«Как топчут дорогу по снежной целине? Впереди идет человек, потея и ругаясь, едва переставляя ноги, поминутно увязая в рыхлом глубоком снегу. Человек уходит далеко, отмечая свой путь неровными черными ямами…»

«По ту сторону воспитания» — смешные и грустные рассказы о взаимодействии родителей и детей. Как часто родителям приходится учиться у детей, в «пограничных ситуациях» быстро изменяющегося мира, когда дети адаптируются быстрее родителей. Читатели посмеются, погрустят и поразмышляют над труднейшей проблемой «отцы и дети».

Уильям Тревор — один из самых выдающихся наших писателей-новеллистов. Он также автор нескольких романов. Тревор родился в Ирландии, в Корке, и провел там значительную часть своей жизни. Сейчас он живет в Девоне, на юго-западе Англии. Свою творческую деятельность Тревор начал как скульптор; его первый роман, «Старики», опубликованный в 1964 году был удостоен литературной премии Хоторндена. Еще один его роман, «Дети Динмута», получил премию в 1976 г. Многие из его рассказов в авторском переложении послужили основой необычайно удачных телепостановок. Новелла «По-настоящему», которая была написана в 1977 году, служит примером того, как, используя обманчиво простой, ясный стиль, Уильям Тревор дает нам возможность проникнуть в сложное переплетение человеческих мотивов и желаний, которые, как бы мы ни стремились глубоко запрятать или вовсе отбросить их, оказываются парадоксальным образом знакомы нам, когда он обнажает их своим правдивым, но исполненным сочувствия пером. Рассказ взят из одноименной антологии, подготовленной Пегги Вудфорд и опубликованной в 1977 году в издательстве «Бодли Хед».

«Идеи моего друга Ватсона хотя и ограниченны, но необыкновенно прилипчивы. Долгое время он докучал мне требованием самому написать о каком-нибудь моем случае. Быть может, я сам навлек на себя это бедствие, поскольку часто имел основания указывать ему на то, как поверхностны его собственные изложения, и обвинять его в потакании вкусам публики, вместо того чтобы ограничиваться фактами и цифрами. «Сами попробуйте, Холмс!» – парировал он, и вот, взявши в руку перо, я вынужден признать, что материал необходимо подать таким образом, чтобы заинтересовать читателей…»

Повести и рассказы на "медицинскую тему". Для автора больница, болезнь — лишь фон для развития сюжета; а боль, своя и чужая, смерть — лишь мера глубины чувств и эмоций.

Повести и рассказы на "медицинскую тему". Для автора больница, болезнь — лишь фон для развития сюжета; а боль, своя и чужая, смерть — лишь мера глубины чувств и эмоций.

Журнал «Земля и Вселенная» 1990 г., № 1, стр. 106-108

«Принц Флоризель дошел с мистером Роллзом до самых дверей маленькой гостиницы, где тот жил. Они много разговаривали, и молодого человека не раз трогали до слез суровые и в то же время ласковые упреки Флоризеля.– Я погубил свою жизнь, – сказал под конец мистер Роллз. – Помогите мне, скажите, что мне делать. Увы! Я не обладаю ни добродетелями пастыря, ни ловкостью мошенника.– Вы и так унижены, – сказал принц, – остальное не в моей власти. В раскаянии человек обращается к владыке небесному, не к земным. Впрочем, если позволите, я дам вам совет: поезжайте колонистом в Австралию, там найдите себе простую работу на вольном воздухе и постарайтесь забыть, что были когда-то священником и что вам попадался на глаза этот проклятый камень…»

«Фрэнсис Скримджер, клерк Шотландского банка в Эдинбурге, до двадцати пяти лет жил в мирной и почтенной обстановке. Его мать умерла, когда он был еще совсем мал, но отец, человек разумный и честный, определил его в отличную школу, а дома воспитывал в духе порядка и непритязательности. Фрэнсис, от природы мягкий, послушный и любящий, с великим рвением использовал преимущества своего образования и воспитания и всецело посвятил себя работе…»

«Либерия появилась на свет в тот день, когда в Чудове установили памятник Робеспьеру, Дантону и Сен-Жюсту – гипсовую глыбу с тремя головами и пятью огромными босыми ногами с чудовищными пальцами. Этот памятник да красный флаг на здании напротив церкви – вот, пожалуй, и все зримые приметы, которые советская власть принесла в городок. Ну еще улица Иерусалимская была переименована в Красноиерусалимскую, хотя этого никто не заметил, поскольку в Чудове ее все равно и до, и после революции называли Жидовской…»

«…однажды утром увидел в «Таймс» его фотографию и статью об автомобильных гонках, в которых он принимал участие. Автор статьи называл его звездой соревнования. Я удивился тому, что Джордж занялся этим видом спорта… Его внезапная слава в спортивном мире была ошеломляющей. Скоро ни одни гонки не считались сколько-нибудь стоящими, если Джордж в них не участвовал. Он стал выигрывать так часто, что его имя вошло в повседневный обиход».

«Америка имеет девственные леса, девственную почву, а Москва имеет девственные улицы. Говорю о таких лесах и таких улицах, где ни разу не бывала нога человека. Я, по-настоящему, должен был бы показать, каковы именно эти леса, для того, собственно, чтобы читатель знал, как именно думать ему о девственности московских улиц; но в первом случае я рекомендую ему романы Купера, а во втором – мой собственный рассказ, и результат этой рекомендации будет таков, что из романов Купера он почерпнет настоящее понятие о девственности американских лесов, а из моего рассказа – о девственности московских улиц…»