«Смерть Сталина не внесла каких-нибудь новых надежд в загрубелые сердца заключенных, не подстегнула работавшие на износ моторы, уставшие толкать сгустившуюся кровь по суженным, жестким сосудам…»

«…Старуха усмехнулась. Ринальд внимательно посмотрел на нее, на ее выпрямившийся стан и на серьезное лицо. И вдруг припомнились ему слышанные в детстве от матери песенки и сказки про добрых и злых духов, да про волшебниц; ожила в нем на мгновенье прежняя детская вера в чудеса, – сердце его ёкнуло и сильно забилось…»

Бернард Маклаверти родился в Белфасте в 1942 г. Десять лет проработал он техником в медицинской лаборатории Университета королевы в Белфасте прежде, чем начал заниматься на английском отделении того же университета. Затем он перебрался в Эдинбург, где преподавал в общеобразовательной школе, а в настоящее время живет на острове Айлей у западного побережья Шотландии. Кроме того, он автор романа «Лэм», сборника «Тайны и другие рассказы», удостоенного в 1977 г. премии Шотландского совета по делам искусств, и книги для малышей «Человек в поисках верного друга», которую он сам же и иллюстрировал.«Рисунок с натуры» взят из антологии рассказов «Огненная птица-1», выпущенной совместно издательствами «Пенгуин-Букс» и «Аллен Лэйн» в 1982 г. С их разрешения мы и помещаем на наших станицах рассказ Маклаверти.

Люди склонны совершать ошибки на протяжении всей жизни. Это случается в тридцать, в пятьдесят или сорок, но в шестнадцать, подобное происходит гораздо чаще.

Любовь тоже появляется в наших жизнях вне зависимости от цифры в паспорте, но, опять же, в шестнадцать ее переживаешь так, как никогда не получится в сорок.

Боль остается болью до смерти, а боль разбитого сердца ни с чем не сравнить. Нет ничего странного в том, что каждый в этом мире любыми доступными способами пытается защитить себя от подобного или избежать.

Старшеклассница Маргарита Сова испытала любовь, вынесла боль, наделала кучу ошибок, но не сломалась. В конечном итоге все становится на свои места, но к этому итогу ой как не просто добраться…

«В характере моего друга Шерлока Холмса меня постоянно поражало одно противоречие: хотя в мышлении он был аккуратнейшим и методичнейшим человеком на всем белом свете, и хотя в одежде он соблюдал определенную чинность, личные привычки превращали его в одного из самых неряшливых людей, которые когда-либо доводили до исступления тех, кто делил с ним кров. Не то чтобы в этом отношении я сам был уж таким великим аккуратистом. Тяготы работы в Афганистане вдобавок к природной богемности характера сделали меня более безалаберным, чем подобает врачу…»

«Она, по всей видимости, была глуповата, раз влюблялась только в чужое мнение…»

Журнал "Горизонты техники для детей", Польша

Она опоздала на последний автобус и медленно брела по обочине пустынного шоссе. Смеркалось. Оранжевый диск солнца уже давно ушёл за горизонт, но изнуряющая дневная жара не собиралась уступать место ночной прохладе. Над далёкими холмами призрачными химерами застыли высокие тучи, - странные причудливые нагромождения. Тучи словно прятали в себе, что-то. Она чувствовала это. Словно кто-то очень большой наблюдал за ней и всем этим миром оттуда - с высокого неба. Она ощущала себя маленькой песчинкой. Подует ветер и унесет эту песчинку в необозримые дали.

У апавяданні «Роднае карэнне» разглядаецца тэма вернасці роднай зямлі, служэння інтэлігенцыі народу. У цэнтры апавядання — вобраз студэнтамедыка Архіпа Лінкевіча, які захоплены загадкай нацыянальнага характару: «Што за народ наш, беларусы?»

«Настоящих психохакеров было немного. Технология внедрения вируса в мозг человека была слишком сложной. Для непрофессионала ее самым непреодолимым звеном оказалась необходимость доподлинно знать все подробности внутреннего мира объекта, в который внедряется вирус…»

«Петр воткнул лопату в землю и вытер пот. Вторая яма далась труднее, чем первая, да и не такая аккуратная вышла. В земле пару раз попались обломки известняка, а глубина была еще недостаточна, так что их пришлось обкапывать и выволакивать наружу. Имелся бы лом, справился бы легче, а одной лопатой – много ли наработаешь? Однако с Божьей помощью справился… Еще две ямы – и можно отдыхать… Мысли споткнулись, Петр, недовольно крякнув, полез перемазанной рукой в затылок. Ну, какие две ямы, откуда он их придумал? Двери-то надо ставить, без дверей никак, а это – еще два столба. Ох-ти, грехи наши тяжкие…»

«Ольга позвонила в половине десятого. Иван сидел в баре и пил шнапс. Перед ним стояло пять стаканчиков, и четыре из них были уже пусты.– Пупсик, я соскучилась. Ты совсем забыл свою киску.– Всё зависит от тебя. Ты нашла мне кого-нибудь?– Ну, пупсик! – заныла она. – Сейчас лето, все разъехались. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Ты мне веришь?..»

Журнал «Изобретатель и рационализатор» 1959 г., № 5, стр. 34-39

Литературное признание пришло к известному латышскому писателю М. Бирзе, бывшему узнику концентрационных лагерей Саласнилса и Бухенвальда, уже в конце 50-х годов, когда за повесть «И подо льдом река течет» он был удостоен Государственной литературной премии Латвии. На русский язык были переведены также повесть «Песочные часы» и сборник рассказов «Они не вернулись».

В книге «Розовый слон» собраны лучшие юмористические произведения. В них М. Бирзе предстает перед читателем как умный и тонкий писатель-юморист.

Чего хочет женщина?Большой и чистой любви. Куклы по имени Мужчина, не важно, что него (у неё?) другая семья (другая хозяйка). Хочу, и всё! А ещё денег, шубки, бриллиантов, телевизионной славы, квартиры в центре города, путешествий. Приключений на пятую точку. На худой конец, ванну – непременно розовую.

«Ламораньон Мальзерб, которого одно имя напоминает вам о добродетели, человек самый добродушный, скромный философ, честный судья, великий натуралист, наконец (чтобы все изобразить одним словом), неустрашимый защитник Людовика XVI, Ламораньон Мальзерб проводил обыкновенно некоторую часть лета в прекрасном замке Вернеле, неподалеку от Версаля. Это время было для него отдохновением от важных занятий государственных. Мальзерб был великий охотник до цветов; особенно любил он одну беседку из белых роз, им самим воспитанных. Эта беседка находилась в тенистой роще и украшала уединение министра-философа…»