«Протас Жолтиков человек был сердитый. Его понурое лицо с ввалившимися щеками и глазами, сердито и настойчиво устремленными на вас, носило на себе вечные следы желчного раздражения. Говорил он самые любезные вещи с видом крайнего недовольства и, объясняясь вам в своей дружбе, метал на вас самые враждебные взоры…»

Рассказ из сборника «Детский мир»: [рассказы] / сост. Д. Быков, А. Портнов (2015)

«…На развороте в борт ударила первая тяжелая волна – предвестница других ударов. Глухо отозвалась обшивка, и баркас задрожал, как струна. Потом трещала парусная оснастка, когда, подгоняемый холодным попутным ветром, набравшим свежесть, баркас мчался в Нэрн. Волны вставали уже вровень с фальшбортом, и пришлось причаливать в военной гавани, откуда только что, в переливах боцманских дудок, ушел старый броненосец, сопровождаемый двумя миноносными катерами. Такой шторм военному кораблю не в диковину. Наверняка кто-то из ретивых адмиралов давно желал провести штормовые учения. И серый, похожий на гигантский утюг, корабль принялся разбивать могучей грудью вал за валом, окутываясь тучами брызг, пока его грузный силуэт не растворился в пелене дождя.Этот броненосец позже заглянет в сон Лингфилда, только там он станет другим – израненным, черным от копоти сражения, с сорванными броневыми плитами и пожарами по всей палубе…»

«Полупьяный радист распахнул мои двери.– Тебе ксива из управления, зайди в мою хавиру. – И исчез в снегу во мгле…»

Утро выдалось холодным и пасмурным. Выйдя из подъезда, Денис поежился. Моросил мелкий дождь.   Старичок "Рено-Логан", оставленный накануне во дворе, не завелся. Только чихал и фыркал двигателем.   - Вот же невезуха, - пробормотал Денис, понимая, что опоздает на работу и схлопочет нагоняй от начальства.   Начальник ругал его часто.

«...– Ну? – задыхаясь, спросил мистер Баттон. – Который же мой?– Вон тот! – сказала сестра.Мистер Баттон поглядел туда, куда она указывала пальцем, и увидел вот что. Перед ним, запеленутый в огромное белое одеяло и кое-как втиснутый нижней частью туловища в колыбель, сидел старик, которому, вне сомнения, было под семьдесят. Его редкие волосы были убелены сединой, длинная грязно-серая борода нелепо колыхалась под легким ветерком, тянувшим из окна. Он посмотрел на мистера Баттона тусклыми, бесцветными глазами, в которых мелькнуло недоумение.– В уме ли я? – рявкнул мистер Баттон, чей ужас внезапно сменился яростью. – Или у вас в клинике принято так подло шутить над людьми?– Нам не до шуток, – сурово ответила сестра. – Не знаю, в уме вы или нет, но это ваш сын, можете не сомневаться...»

Журнал «Земля и Вселенная» 1989 г., № 2, стр. 98-102

Журнал «Земля и Вселенная» 1989 г., № 2, стр. 98-102

«Для нас, великих – я имею в виду живых классиков, – страшны не хула и не беспричинная хвала, а забвение.Вот меня, к примеру, забыли.А ведь я…Впрочем, лучше по порядку…»

«Это странное дело случилось не так давно; но мало кто знал о нём, и по невозможности дать рациональное объяснение фактам, те, кто знали, предпочли предать его забвению. Но мне сдаётся, что именно такие-то неразгаданные случаи и не следовало бы забывать.Дело было зимою, перед самыми святками. Иван Феодорович Лобниченко, нотариус, которого контора находится на одной из главных улиц Петербурга, был спешно призван, для засвидетельствования духовного завещания, к смертельно больному…»

«…Но я расскажу тебе о том, почему я все-таки решился встать на тот путь, который навсегда изменил жизнь человечества. Дело в том, что я полюбил девушку. Она была христианка. Ее звали Диана. Мы работали вместе в госпитале. Я пытался ухаживать за ней, дарил цветы и конфеты, приглашал в дорогие рестораны. Она изредка принимала мои ухаживания, но была всегда холодна со мной и безразлична.Не сразу я понял, что тому виной мое увечье. Даже лучшие протезы того времени не могли скрыть отсутствие левой руки. И тогда я заперся в своей лаборатории и не выходил из нее до тех пор, пока не изготовил чертеж первого в мире биопринтера.Руку я нарастил со второй попытки…»

Сама потребность зависеть от кого-то заложена в нас уже с рождения, и сопровождает на протяжении всей жизни. И главный вопрос, который я пытаюсь решить, не в том, как измениться, как перестать быть зависимой. Законы природы невозможно переписать. Вопрос в следующем: раз уж я все равно зависимая, то, может быть, есть шанс хотя бы выбрать тот «объект», от которого буду зависеть — выбрать так, чтобы жить счастливо?

«С утра всё пошло не так. Приехав в издательство, где она работала переводчиком, Марина Ковалёва узнала, что роман её любимой французской писательницы отдали для перевода другому. „Почему?“ – упавшим голосом спросила Марина. Главный редактор посмотрел куда-то мимо неё, и Марине стало ясно, что вопросы излишни. Потому! И всё. Марина десять раз повторила себе, что чёрт с ним, не надо расстраиваться, но это не помогло. В её душе занозой застряла обида. Месяц назад, прочитав этот роман, Марина загорелась перевести его на русский язык. Это была „её книга“; мысли и чувства француженки были созвучны Марине, как будто та была её близким человеком или вообще ею самой…»