Без аннотации

В историческом романе Васко Пратолини (1913–1991) «Метелло» показано развитие и становление сознания итальянского рабочего класса. В центре романа — молодой рабочий паренек Метелло Салани. Рассказ о годах его юности и составляет сюжетную основу книги. Характер формируется в трудной борьбе, и юноша проявляет качества, позволившие ему стать рабочим вожаком, — природный ум, великодушие, сознание целей, во имя которых он борется.

Образ Метелло символичен — он олицетворяет формирование самосознания итальянских рабочих в начале XX века.

Добро пожаловать в прекрасный новый мир! Общество разделено на две неравные части. Привилегированную группу составляют управляющие и инженеры на автоматизированном производстве. Остальные существуют по другую сторону реки – без определенного занятия, в контролируемом машинами пространстве умеренности. Кажется, что сыты и целы и волки, и овцы. Но так ли это на самом деле? Да и в одной ли сытости дело?

Совсем маленькой девочкой Ани Чоинг Дролма — обитательница непальского монастыря, известная сегодня во всем мире под именем «поющей монахини», которая прославилась своим завораживающим голосом и особой манерой исполнения традиционных тибетских мантр и песнопений, столкнулась с жестокостью и несправедливостью.Человеком, который принес зло в жизнь маленькой Ани, был ее отец. Он, пьющий и недалекий, с самого раннего детства словно стремился уничтожить собственную нелюбимую дочь, почти ежедневно унижая и избивая ее. Девочке пришлось пройти через страшные испытания, через боль побоев, муку обид и потерь, прежде чем она поняла, что должна пойти по жизни не дорогой ненависти, а дорогой добра и любви.

Катя с дочерью ненадолго приезжают в Минск. Ради здоровья Марты ее маме приходится принимать непростые решения. О встрече с Вадимом она не думает: он сделал свой выбор еще четыре года назад и забыл о ее существовании.

Вадим Ладышев действительно постарался вытеснить из памяти любые воспоминания о Кате. Все время занимает работа: новый виток бизнеса, новые соратники, новые конкуренты и даже новые враги. Времени на личную жизнь не остается.

И все же судьбе было угодно, чтобы встреча Кати и Вадима состоялась.

Миг печали, миг мудрости, миг счастья, миг любви…

Миг бесконечности.

Для одних он — секунда, для других — вся оставшаяся жизнь…

От автора:Несколько лет назад, прочитав в блестящем переводе Сергея Ильина четыре романа Набокова американского периода (“Подлинная жизнь Себастьяна Найта”, “Пнин”, “Bend sinister” и “Бледное пламя”), я задумалась над одной весьма злободневной проблемой. Возможно ли, даже овладев в совершенстве чужим языком, предпочтя его родному по соображениям личного или (как хочется думать в случае с Набоковым) творческого характера, создать гармоничный и неуязвимый текст, являющийся носителем великой тайны — двух тайн — человеческой речи? Гармоничный и неуязвимый, то есть рассчитанный на потери при возможном переводе его на другой язык и в то же время не допускающий таких потерь. Эдакий “билингв”, оборотень, отбрасывающий двойную тень на два материка планеты. Упомянутый мной перевод (повторяю: блестящий), казалось, говорил в пользу такой возможности. Вся густая прозрачная вязкая пленка русской набоковской прозы, так надежно укрывавшая от придирчивых глаз слабые тельца его юношеских романов, была перенесена русским мастером на изделие, существованием которого в будущем его первый создатель не мог не озаботиться, ставя свой рискованный эксперимент. Переводы Ильина столь органичны, что у неосведомленного читателя они могут вызвать подозрение в мистификации. А был ли Ильин? А не слишком ли проста его фамилия? Не сам ли Набоков перевел впрок свои последние романы? Не он ли автор подробнейших комментариев и составитель “словаря иностранных терминов”, приложенного к изданию переводов трех еще “русских” — сюжетно — романов? Да ведь вот уже в “Бледном пламени”, простившись с Россией живой и попытавшись воскресить ее в виде интернационального, лишенного пола идола, он словно хватает себя за руку: это писал не я! Я лишь комментатор и отчасти переводчик. Страшное, как вдумаешься, признание.

Никита Красовский, владелец «Театра-Бис», обращается к частному детективу Вадиму Алимову с деликатной просьбой. Он сообщает, что прима его театра Ирина Извольская получает страшные анонимки, автор которых грозится облить ее кислотой, если она еще раз выйдет на сцену. Красовский предлагает Алимову выяснить, кто из четырех солистов, репетирующих с Извольской, пытается ее запугать.В ходе расследования выяснилось, что основание ненавидеть певицу имеет всё ее окружение…