«Мактуб» означает «Это написано». Арабы переживают, что «Это написано» не совсем правильный перевод, потому что хотя действительно все уже написано, Бог сострадает, и пишет это просто для того, чтобы помочь нам.Путешественник в Нью-Йорке2. Он проспал встречу, и когда покидал отель, то увидел, что его машина отбуксирована полицией. В результате он слишком поздно пришел на встречу, обед длился дольше, чем было необходимо, и он думал о штрафе, который должен заплатить. Это была плата за удачу. Вдруг, он вспомнил о долларовой купюре, которую он вчера нашел на улице. Он увидел странную связь между долларом и событиями, происшедшими с ним этим утром. «Кто знает, может быть, я нашел эти деньги до человека, который предполагал их найти? Может быть, я убрал этот доллар с пути кого-нибудь, кто действительно в нем нуждался. Кто знает, может быть, я помешал тому, что было написано?» Он почувствовал, что должен избавиться от доллара и в этом момент увидел нищего, сидящего на тротуаре. Он быстро вложил доллар ему в руки и почувствовал, что он восстановил равновесие вещей. «Одну минуту», сказал нищий. «Я не прошу милостыню. Я поэт и хочу прочитать вам стихотворение при возвращении». «Хорошо, прочитайте что-нибудь покороче, потому что я спешу», сказал странник. Нищий сказал: «Если ты еще живешь, это потому что ты еще не пришел в место, в которое должен прийти».

В сборник вошло одиннадцать рассказов, которые исследуют разные грани женской сексуальности. Писательницы говорят о детских переживаниях, адюльтере, сексе в браке и сексе вне брака, о сексе с мужчинами, женщинами и ангелами, о поиске секса и отсутствии секса. От рассказа к рассказу секс — это то, что приносит радость и то, что приносит боль, это способ сближения и причина для отдаления. Секс — это часть нашей жизни, о которой мы хотим поговорить.

Идея сборника принадлежит курсам и сообществу Write Like a Grrrl.

«Маленький нью-йоркский ублюдок» — правдивая история о злоключениях молодого аутсайдера из Нью-Йорка, которого можно сравнить с Холденом Колфилдом нового века.

Этот печальный, во многом глубоко прочувствованный роман прекрасно улавливает различные состояния героя. Он провел большую часть своей молодой жизни в исправительных колониях за совершенное убийство. В душе героя постоянно происходит некий судебный процесс: мог ли он действительно совершить то, что он совершил? Может ли он начать все с начала, забыть свое прошлое и стать кем-нибудь еще? Выйдя на свободу, он рассчитывает начать новую жизнь, меняет имя, и окружающие его люди до поры до времени не подозревают ничего необычного, пока не узнают, что он попытался скрыть от них свое прошлое.

Я очень странная баба.Сильно подозреваю, что в деццтве надо мной проводились жыстокие опыты, и мне высосали моск.Почти весь.Оставшимися пятью граммами думаю и высираю крео.Напоминаю, что моя фамилия нихуя не Лобачевский, и шедевроф от меня не ждите.А исчо я блондинга, а это, камрады, уже диагноС..))

Я очень странная баба.Сильно подозреваю, что в деццтве надо мной проводились жыстокие опыты, и мне высосали моск.Почти весь.Оставшимися пятью граммами думаю и высираю крео.Напоминаю, что моя фамилия нихуя не Лобачевский, и шедевроф от меня не ждите.А исчо я блондинга, а это, камрады, уже диагноС..))

Доктринальный документ Серия "Библиотека нонконформиста"

Насилие на футбольных стадионах не прекращается. В чем его причины? В чем суть этого явления, поразившего старую добрую Англию? «Марш хулиганов» — попытка знаменитого автора охватить всю историю развития хулиганизма в Британии, показать его истоки, проследить влияние на остальные страны, в которых футбол давным-давно превратился в фетиш.

Юз Алешковский (1929) - русский писатель. С 1979 года в эмиграции. Предлагаемый вашему вниманию сборник содержит две повести Юза Алешковского: "Николай Николаевич" (фантастическая, о воре, доноре спермы, написана в 1971 году) и "Маскировка". Насыщенные просторечной и нецензурной лексикой сказы комедийно и гротескно раскрывают контраст между пропагандистским мифом о советской действительности и неприглядной реальностью.

«– Плохой ты интеллигент, посредственный, если даже матом не можешь.».

Книга известного американского специалиста в области средств массовой информации рассказывает о возникновении в конце двадцатого века новой реалии – «инфосферы», включающей в себя многочисленные средства передачи и модификации информации. Дуглас Рашкофф не только описывает это явление, но и поднимает ряд острых вопросов: Насколько человечество, создавшее инфосферу, контролирует протекающие в ней процессы? Не грозит ли неуправляемое увеличение объемов информации, вырабатываемой человечеством, возникновением опасных медиавирусов, искажающих восприятие реальности?

Банда социально амбициозных скинхедов устраивает беспорядки в лондонском арт-мире, интригами провоцируя возрождение и жестокую гибель эфемерного авангардного арт-движения. Потакая массовому читателю, «Медленная Смерть» использует непристойности, чёрный юмор и повторения во имя иронической деконструкции. Животный секс всегда нагляден, а традиционные представления о литературном вкусе и глубине отброшены ради греховной эстетики, вдохновлённой столь разными авторами, как Гомер, де Сад, Клаус Тевеляйт и культовый писатель семидесятых Ричард Аллен.

Виднейший литературный деятель Серебряного века, поэт, прозаик, критик, мемуарист, редактор альманахов и журналов, литературовед, революционер, создатель учения о «мистическом анархизме» и возлюбленный А. Ахматовой и Л. Д. Блок — все эти определения равно справедливы в отношении Г. И. Чулкова (1879–1939). В этой книге Чулков предстает как мастер мистической прозы — от ранних ультра-символистских миниатюр до поздних переделок «Золотой легенды» Иакова Ворагинского. В сборник включен также своеобразный цикл рассказов о людях, волей судеб оказавшихся в гуще революционных потрясений XVIII–XX вв.Russian Symbolism, Silver Age, Russian Silver Age Mystic Stories, G. Chulkov, русский символизм, Серебряный век, мистическая новелла Серебряного века, Г. Чулков.

«Отчего-то я уверен, что хоть один человек из ста… если вообще сто человек каким-то образом забредут в этот забытый богом уголок… Так вот, я уверен, что хотя бы один человек из ста непременно задержится на этой странице. И взгляд его не скользнёт лениво и равнодушно по тёмно-серым строчкам на белом фоне страницы, а задержится… Задержится, быть может, лишь на секунду или две на моём сайте, лишь две секунды будет гостем в моём виртуальном доме, но и этого будет достаточно — он прозреет, он очнётся, он обретёт себя, и тогда в глазах его появится тот знакомый мне, лихорадочный, сумасшедший, никакой завесой рассудочности и пошлой, мещанской «нормальности» не скрываемый огонь.

Огонь Революции.

Я верю в тебя, человек! Верю в ржавые гвозди, вбитые в твою голову. Верю в твою подлость и жестокость. Тщеславие и высокомерие. Садизм и влечение к смерти».

Когда ты зависишь от наркотиков, ты не принадлежишь сам себе и не можешь контролировать свою реальность. Твой мир меняется как в калейдоскопе,и ты не можешь ответить на самые простые вопросы: кто ты? где ты? зачем ты? Это кажется невозможным, тем более когда вокруг тебя происходят непонятные мистические события. Но указанные свыше ориентиры помогают выбраться из чудовищных нагромождений реальностей и найти свой истинный путь к подлинной свободе.

Пролетариат города трёх революций доказывает современному буржуа на деле, что никакой ценой не уступит завоевания свободы определять эстетику порнографии. Я не хочу сказать, что мат, грязный реализм, содомия и наркотики – главное в прозе. Но я определенно хочу сказать, что без них проза вряд ли правдива, а если она не смотрит бесстрашно в лицо реальности – зачем она вообще тогда нужна?Содержит нецензурную брань.Содержит нецензурную брань.

«Заводной апельсин» — литературный парадокс XX столетия. Продолжая футуристические традиции в литературе, экспериментируя с языком, на котором говорит рубежное поколение малтшиков и дьевотшек «надсатых», Энтони Берджесс создает роман, признанный классикой современной литературы. Умный, жестокий, харизматичный антигерой Алекс, лидер уличной банды, проповедуя насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, попадает в железные тиски новейшей государственной программы по перевоспитанию преступников и сам становится жертвой насилия. Можно ли спасти мир от зла, лишая человека воли совершать поступки и превращая его в «заводной апельсин»? Этот вопрос сегодня актуален так же, как и вчера, и вопрос этот автор задает читателю.БИБЛИОТЕКА ДАНИЭЛЯ АМАРИЛИСАВЫПУСК 15

Стюарт Хоум – автор нескольких романов и культурологических работ. Среди них «Вызывающая Поза», «Без Жалости», «Манифесты Неоиста/Документы Арт-Забастовки». Его романы «Медленная Смерть», «Предстань Перед Христом и Убийственная Любовь», а также отредактированные им сборники «Захватчики Сознания: Читатель в Психологической Войне», «Культурный Саботаж и Симптоматический Терроризм» также вышли в издательстве Serpent's Tail. Хоум живет в Лондоне. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Книга содержит ненормативную лексику и не предназначена для несовершеннолетних.

Нам жизнь дана, чтоб смерть постичь — так решила четырнадцатилетняя героиня повести Света после гибели сводного брата в Чечне. Повесть рассказывает о тинейджерах, которые не хотят ограничивать свою жизнь сексом и наркотиками, но их духовная жизнь окрашена в мрачные тона, они зовут себя детьми боли. Разочарованные в будничной реальности, тусуются на кладбищах, смотрят фильмы о вампирах, читают книги о погребальных обрядах и зомби, участвуют в черной мессе и приходят к суициду. Но выход из мрачной безнадежности есть, хотя он и не заключается в том, чтобы вновь вернуться в толпу, озабоченную гонкой за баксами и развлечениями. Наверное, это книга о становлении Личности назло эпохе, толпе и обстоятельствам.