«Еще вчера – белый собор Сан-Мишель, красный подиум, и два бронзовых пеликана, и бронзовый змей, обвивающий подсвечник; распятие было рядом, но он не мог себя заставить думать о Боге. Теперь он стоял в своей комнате. Солнце село. Звонить ей не было смысла: все было кончено еще в марте. Никто никого никогда не вернет.».

Америка, какой ее знали только американцы! Мрачные глубины ее души, о каких не писал даже Фолкнер, — вот тема потрясающей прозы Дж. Т. Лероя.С героем этого нетрадиционного «романа-воспитания» мы встречаемся, когда ему исполняется 4 года и мать-проститутка, ставшая совершеннолетней, забирает ребенка у опекунов. Взрослеющий сын решает стать проституткой, лучше, чем мама, и берет ее имя.

Мир катится к апокалипсису. Бог не умер, на него просто никто не обращает внимания. Дьяволу не нужно красть души, они сами идут к нему, почти даром, за один супервкусный сатанбургер. Человечество перестало существовать как таковое. Почему это произошло? В антиромане американского писателя Карлтона Меллика все вывернуто наизнанку, мир утратил привычные узнаваемые черты, стал сверхабсурдным, здесь утонченная метафора легко уживается с порнографией. Действие этой книги начинается на небесах… а заканчивается в самом неожиданном месте.

После «Биг Сура» Керуак возвращается в Нью-Йорк. Растет количество выпитого, а депрессия продолжает набирать свои обороты. В 1965 Керуак летит в Париж, чтобы разузнать что-нибудь о своих предках. В результате этой поездки был написан роман «Сатори в Париже». Здесь уже нет ни разбитого поколения, ни революционных идей, а только скитания одинокого человека, слабо надеющегося обрести свое сатори.Сатори (яп.) - в медитативной практике дзен — внутреннее персональное переживание опыта постижения истинной природы (человека) через достижение «состояния одной мысли».

В «Сахарный Кремль» — антиутопию в рассказах от виртуоза и провокатора Владимира Сорокина — перекочевали герои и реалии романа «День опричника». Здесь тот же сюрреализм и едкая сатира, фантасмагория, сквозь которую просвечивают узнаваемые приметы современной российской действительности. В продолжение темы автор детализировал уклад России будущего, где топят печи в многоэтажках, строят кирпичную стену, отгораживаясь от врагов внутренних, с врагами внешними опричники борются; ходят по улицам юродивые и карлики перехожие, а в домах терпимости девки, в сарафанах и кокошниках встречают дорогих гостей. Сахар и мед, елей и хмель, конфетки-бараночки — все рассказы объединяет общая стилистика, сказовая, плавная, сладкая. И от этой сладости созданный Сорокиным жуткий мир кажется еще страшнее.

В «Сахарный Кремль» — антиутопию в рассказах от виртуоза и провокатора Владимира Сорокина — перекочевали герои и реалии романа «День опричника». Здесь тот же сюрреализм и едкая сатира, фантасмагория, сквозь которую просвечивают узнаваемые приметы современной российской действительности. В продолжение темы автор детализировал уклад России будущего, где топят печи в многоэтажках, строят кирпичную стену, отгораживаясь от врагов внешних, с врагами внутренними опричники борются; ходят по улицам юродивые и калики перехожие, а в домах терпимости девки, в сарафанах и кокошниках встречают дорогих гостей. Сахар и мед, елей и хмель, конфетки-бараночки — все рассказы объединяет общая стилистика, сказовая, плавная, сладкая. И от этой сладости созданный Сорокиным жуткий мир кажется еще страшнее.

Впервые – все рассказы Ирвина Уэлша, ранее публиковавшиеся только в журналах или антологиях, в одной книге! Невероятное воображение. Соленые шутки. Черный сарказм. Великолепное владение языком. Словом – Уэлш, каков он есть и каким его любят сотни тысяч читателей! Что может значить для современного мужика больше, чем жизнь любимой жены? Что важнее для “крутого парня” – верная дружба или любовь? Как настоящий шотландский бандит встречает Рождество? Как истинный мачо знакомится с женихом сестренки? Герои предыдущих книг и новые персонажи – на страницах искрометного сборника Уэлша.

«…Порнографический хоррор.

В рассказе и в самом деле присутствуют: сексманьяки, геи, дайригеи, лесбиянки, трансвеститы, а также извращённые и некрофильные половые акты, а также кровища, сперма, насилие.

Я считаю рассказ добрым, без дураков. Желающие в этом убедиться могут прочитать».

М. Гелприн

Согласитесь, до чего же интересно проснуться днем и вспомнить все творившееся ночью... Что чувствует женатый человек, обнаружив в кармане брюк женские трусики? Почему утром ты навсегда отказываешься от того, кто еще ночью казался тебе ангелом? И что же нужно сделать, чтобы дверь клубного туалета в Петербурге привела прямиком в Сан-Франциско?..Клубы: пафосные столичные, тихие провинциальные, полулегальные подвальные, закрытые для посторонних, открытые для всех, хаус– и рок-... Все их объединяет особая атмосфера – ночной тусовочной жизни. Кто ни разу не был в клубе, никогда не поймет, что это такое, а тому, кто был, – нет смысла объяснять.

Книга написана в тюрьме, в первые дни пребывания в следственном изоляторе `Лефортово`, я, помню, ходил по камере часами и повторял себе, дабы укрепить свой дух, имена Великих узников: Достоевский, Сад, Жан Жене, Сервантес, Достоевский, Сад… Звучали эти мои заклинания молитвой, так я повторял ежедневно, а по прошествии нескольких дней стал писать эту книгу… Это бедные записки. От них пахнет парашей и тюремным ватником, который я подкладываю себе под задницу, приходя писать в камеру №25… Бедные, потому что справочной литературы или хотя бы энциклопедического словаря, чтобы уточнить даты, у меня нет. Синий обшарпанный дубок - столик размером 30x60, два блокнота на нем, три ручки - вот вся бухгалтерия и библиотека.

Новый Орлеан. Город, в котором смешалось невообразимое множество рас, характеров, вер и увлечений. Парадная роскошь – и задние улочки, где жизнь кипит и днем, и ночью. И именно здесь живет один из самых причудливых литературных персонажей Игнациус Райлли, или просто Туся, как зовет его мать. Он лентяй – но лентяй деятельный и страстный. Обжора, посмешище, идеолог и идиот, точно знающий, как наилучшим образом обустроить окружающий мир. Дон Кихот и Фальстаф в одном теле, он отважно выступает против Фрейда, гомосексуалистов, гетеросексуалов, протестантов и всевозможных излишеств современности, набивая шишки и синяки и демонстрируя их с гордостью орденоносца. Фома Аквинский назвал бы его своим возлюбленным братом. Гаргантюа расцеловал бы в обе щеки и пожаловал герцогством. А господин Новый Орлеан просто и скромно гордится, что у него есть такой сын – неограненный бриллиант яростного юмора и неутолимого сарказма.

Книга содержит нецензурную брань.

Очередная смелая книга от молодого писателя. Это история в истории, где уже семейный взрослый мужчина пишет книгу о собственном сексуальном взрослении, да и, по правде сказать, затрагивает целое поколение девяностых, когда не было ещё интернета и приходилось познавать свою сексуальность "на ощупь", "вслепую". Книга наполнена откровенными рассказами и воспоминаниями, написанными простым языком, что придаёт изюминку этому произведению. Можно сказать, что автор берёт мужчину средних лет с кризисом среднего возраста, вынужденного жить не как хочется и делать не то, что ему нравится, добавляет сюда много развратных сцен из его прошлого, приправляет нецензурной бранью, замешивает и выпекает торт из этого всего, а вишенкой на торте выступает неподдельная откровенность автора, которому не поверить невозможно. Эта книга не просто с перчинкой, она с огоньком, улыбкой и слезинкой. Она заставит испытать море ярких эмоций.

Содержит нецензурную брань.

«Sex, Drugs and Magick: A Journey Beyond Limits» была самой первой книгой, которую Р. А. Уилсон написал, сведя воедино уморительные истории из собственной жизни и жизни своих знакомых в бурный период психоделической революции в Штатах и добросовестные исследования в области секса, наркотиков и оккультизма — тех тем, к которым он много раз возвращался в последующих произведениях. Уникальность подхода Уилсона в том, что он старается занять позицию максимально неангажированного наблюдателя. Того человека, который взвешивает все доступные «за» и «против» и вместо оголтелой пропаганды представляет взгляд на вещи, который бы приближался к истине насколько это возможно. Данную книгу РАУ в особенности отличает великолепное сочетание отсутствия ханжества и добрейшее чувства юмора: кажется, ко всему, от тантры до культов ЛСД и группового секса, от программирования сознания до истории тайных обществ ассасинов и иллюминатов, он относится с доброжелательным интересом и стремлением разобраться, что в этом может быть стоящего, а что пустякового. Собственно, практически вся книга благодаря большой исследовательской работе, проделанной автором, остаётся вполне актуальной и сегодня.

В один из летних дней 1994 года в разных концах Москвы погибают две девушки. Они не знакомы друг с другом, но в истории смерти каждой фигурирует цифра «7». Разгадка их гибели кроется в прошлом – в далеких временах детских сказок, в которых сбываются все желания, Один за другим отлетают семь лепестков, открывая тайны детства и мечты юности. Но только в наркотическом галлюцинозе герои приходят к разгадке преступления.Автор этого романа – известный кинокритик, ветеран русского Интернета, культовый автор глянцевых журналов и комментатор Томаса Пинчона.Эта книга – первый роман его трилогии о девяностых годах, герметический детектив, словно написанный в соавторстве с Рексом Стаутом и Ирвином Уэлшем. Читатель найдет здесь убийство и дружбу,техно и диско, смерть, любовь, ЛСД и очень много травы.Вдохни поглубже.

"Меня зовут Настя и мама меня ненавидит". Так начинается эта история… Жизнь Насти – это бесконечная череда наказаний, издевательств и унижений, которым девочку подвергает жестокая и деспотичная мать. Сможет ли забитый и искалеченный ребенок найти в себе силы, чтобы противостоять жестокости, или её душу безжалостно растопчут те, кого она считает своей семьей?

Это — Стивен Кинг, которого вы еще не знали.Это — проза, не бьющая на внешний эффект, временами — почти сказовая, временами — почти постмодернистская. Это — жестокий психологизм и «городская сага», «гиперреализм» и «магический реализм» — одновременно. Это — история времени и пространства, пропущенная сквозь призму восприятия маленького американского городка.Это — МЫ. НАШ век, НАША жизнь. Без прикрас — и без лакировки. Ибо только в калейдоскопе мелочей, по Кингу, способна сложиться многоцветная картина эпохи...

Ройстон Блейк — великолепный сплав благих намерений и раздутого мачизма, опять попадает в историю. Он замечает, что вокруг него все изменилось, и теперь уже никого не интересует пинта хорошего пива и тусовка в баре. У всего городка появилось новое увлечение, детские конфеты… Блейку придется разобраться со всем этим, но опять все идет не по плану…

След запознанството ви със „Синдромът Портной“, ще се опитате да си спомните дали някога сте чели по-истерично забавен американски роман. На повърхността това е един фройдистки калейдоскоп от случки, илюстриращи какво значи да израснеш като евреин (с голям нос, голямо самолюбие и неутолима жажда за секс) в Америка през четирийсетте и петдесетте години на миналия век, всъщност годината е 1966-а и Алекс Портной, вече напреднал в кариерата държавен служител, е на кушетката на своя психоаналитик, опитвайки се да извади наяве всичките си комплекси — едипов, за малоценност, свксуално-фетишистки.

Книгата изследва най-задълбочено какво е да живееш с родители, които те задушават с грижите си. Родителите на Алекс едновременно са го издигнали на пиедестал и го критикуват безмилостно за всяка най-дребна негова постъпка. На трийсет и три години той още не е женен, донякъде заради притесненията на същите тези родители (Кога най-сетне ще се ожениш и ще ни народиш внуци?). И Алекс с най-порнографски подробности ни описва защо не се жени. С не по-малка порнографска откровеност той споделя своите обречени на провал любовни афери (главно с млади протестантки, за мъка на родителите му). По-голямата част от своя гняв на подрастващ евреин в доминирано от християни общество той изкарва на трите „шикси“ (нееврейки), с които има връзки. Това обаче не е политически некоректен роман от женска гледна точка. „Синдромът Портной“ по-скоро поставя на масата сериозния въпрос какво е да си човешко същество, а не просто американец с прикрепен определителен етикет.

Това е четвъртият и най-известен роман на големия американски писател Филип Рот, един от живите класици на съвременната литература. „Синдромът Портной“ освен чисто литературния си статут на „комичен шедьовър“, както го определят критиците, е и емблематична творба за времето, когато е публикуван (1969 г.). Сексуалната откровеност на романа е едновременно и продукт на сексуалната революция от шейсетте години на миналия век, и нейно вдъхновение. Ако съществуваше списък със задължителните романи, които човек трябва да прочете през живота си, „Синдромът Портной“ щеше да фигурира в него на видно място.