Перед вами кислотный ремейк сказочной повести «Три Толстяка», написанной Юрием Олешей почти сто лет назад! В фантастической стране под управлением Трёх Толстушек назрел народный бунт, вдохновленный наркоторговцем Сеткиным и артистом Канатовым. В то же самое время по воле злого рока ломается любимый киборг наследницы престола и доктору Сержу Гаспаряну выпадает честь починить его, что в принципе невозможно. Во дворец под видом киборга наследницы отправляется трудный подросток Сучок, который похож на сломанного андроида как две капли воды. Никто даже не подозревает, к чему это приведёт. ОСТОРОЖНО! В романе присутствуют сцены употребления всевозможных веществ, секса различных традиций, а также насилия над людьми, животными и киборгами.

История рассказывает о трех героях, их мыслях и стремлениях. Первый склоняется ко злу, второй – к добру, ну а третий – простак, жертва их манипуляций. Но он и есть тот, кто свободен создавать самые замысловатые коктейли из добра и зла. Кто, если не он должен получить главенствующую роль в переломе судьбы всего мира. Или же он пожелает утопить себя в пороках и чужой крови? Увы, не все так просто с людьми. Даже боги не в силах властвовать над ними. Человеческие эмоции, чувства и упрямое упорство не дают им стать теми, кем они могли бы быть. Содержит нецензурную брань.

Этот текст представляет собой перевод брошюры, опубликованной в 1967 году, сразу после того, как ЛСД был признан «незаконным» в США. Книга была опубликована группой под названием «Психоделический информационный центр» в Кембридже, штат Массачусетс. Это гид для тех, кто впервые пробует ЛСД. Он отражает здравую позицию, которой многие все еще придерживались на момент публикации, сохраняя чистоту разума «дозапретной» эры.

Автора, Лизу Биберман, прославил Тимоти Лири в своем очерке «Сумасшедшая дева психоделии», включенном в виде главы 19 в его сборник «Политика экстаза» от 1968 года.

Генри Миллер – виднейший представитель экспериментального направления в американской прозе XX века, дерзкий новатор, чьи лучшие произведения долгое время находились под запретом на его родине, мастер исповедально-автобиографического жанра. Скандальную славу принесла ему трилогия, составленная романами «Тропик Рака», «Черная весна» и «Тропик Козерога»: именно эти книги шли к широкому читателю десятилетиями, преодолевая судебные запреты и цензурные рогатки. «Тропик Козерога» – это история любви и ненависти, история неисправимого романтика, вечно балансирующего между животным инстинктом и мощным духовным началом, это отражение философских исканий писателя, который, по его собственным словам, был «философом с пеленок»…

Генри Миллер – виднейший представитель экспериментального направления в американской прозе XX века, дерзкий новатор, чьи лучшие произведения долгое время находились под запретом на его родине, мастер исповедально-автобиографического жанра. Именно «Тропик Рака» и «Черная весна» принесли ему скандальную славу, именно эти романы шли к широкому читателю десятилетиями, преодолевая судебные запреты и цензурные рогатки. Это история любви и ненависти, история творчества и безумия; это история добровольного изгоя из погрязшего в материальных заботах отечества, история неисправимого романтика, вечно балансирующего между животным инстинктом и мощным духовным началом…

От «неоспоримого лидера в новой волне современной британской словесности» (Observer), который «неизменно доказывает, что литература — лучший наркотик» (Spin), — новое подтверждение того, что «с возрастом Уэлш не смягчается, а, наоборот, крепчает» (Spectator). Итак, Терри Лоусон, уже знакомый нам по роману «Клей», снова в деле! Опытного таксиста и звезду видеокомпании «Порокко-барокко» не остановят ни бушующий в Эдинбурге ураган Мошонка, ни американский панк-бизнесмен с ирокезом на голове, ни гангстеры с полицией, ни чрезвычайное происшествие в массажном салоне «Свободный досуг»…

От «неоспоримого лидера в новой волне современной британской словесности» (Observer), который «неизменно доказывает, что литература – лучший наркотик» (Spin), – новое подтверждение того, что «с возрастом Уэлш не смягчается, а, наоборот, крепчает» (Spectator). Итак, Терри Лоусон, уже знакомый нам по роману «Клей», снова в деле! Опытного таксиста и звезду видеокомпании «Порокко-барокко» не остановят ни бушующий в Эдинбурге ураган Мошонка, ни американский панк-бизнесмен с ирокезом на голове, ни гангстеры с полицией, ни чрезвычайное происшествие в массажном салоне «Свободный досуг»…

Впервые на русском!

Содержит ненормативную лексику.

Мир Майки Маккензи рухнул, когда его сестру изнасиловал парень из богатой семьи. Мир Элли Паркер содрогнулся, когда ее брата обвинили в страшном преступлении. Когда их миры соприкоснулись, произошел взрыв. Семья должна быть на первом месте. Но что делать, если на одной чаше весов оказывается преданность родным, а на другой – любовь? Смелый и решительный роман о верности и необходимости выбора. Но прежде всего о любви.

В сборнике оказались: киберпанковый нуар «DreamPlayer»; романтическое «Расщепление»; сновидческая в своём безумии «Игра.в. реальность». Сразу три повести, чтобы поразвлечься.

Это не пародии, а просто как будто дедушка с трудной судьбой рассказывает любимому внуку сказки. Рассказывает, как может, по памяти, и невольно добавляет от себя, из своего жизненного опыта, вот сказки и получаются не совсем детскими.

В очередной своей книге скандально известный переводчик шедевров классической поэзии на уголовный жаргон рассказывает читателям веселые и не очень веселые истории из жизни арестантского народа, большинство из которых произошло на самом деле и лишь в определенной мере расцвечено яркими подробностями и живым, сочным уголовным жаргоном. Местам лишения свободы автор отдал почти 20 лет и знает быт и нравы страны Зэкландии не понаслышке. Вторая часть книги – увлекательный рассказ о происхождении многих слов и выражений так называемой «блатной музыки» – криминального русского сленга. Автор рассматривает блатной жаргон не как «тайный» язык, а как форму существования живого великорусского языка. Читатель узнает много неожиданных фактов, убедится, что воровскоеарго тесно связано со славянской мифологией, историей нашей страны, бытом ремесленников, крестьян, священнослужителей; открытием для многих станет то, что «блатная феня» была не чужда Петру I и Александру Пушкину...

В очередной своей книге скандально известный переводчик шедевров классической поэзии на уголовный жаргон рассказывает читателям веселые и не очень веселые истории из жизни арестантского народа, большинство из которых произошло на самом деле и лишь в определенной мере расцвечено яркими подробностями и живым, сочным уголовным жаргоном. Местам лишения свободы автор отдал почти 20 лет и знает быт и нравы страны Зэкландии не понаслышке. Вторая часть книги – увлекательный рассказ о происхождении многих слов и выражений так называемой «блатной музыки» – криминального русского сленга. Автор рассматривает блатной жаргон не как «тайный» язык, а как форму существования живого великорусского языка. Читатель узнает много неожиданных фактов, убедится, что воровскоеарго тесно связано со славянской мифологией, историей нашей страны, бытом ремесленников, крестьян, священнослужителей; открытием для многих станет то, что «блатная феня» была не чужда Петру I и Александру Пушкину...

Описанная в новом романе Кинга террор и паранойя тюремной жизни. В которую врезаны воспоминания главного героя о его детстве и путешествиях — реальные и воображаемые, — стирают грань между невинностью и грехом, преступлением и наказанием, реальностью и фантазией. Этот роман повествует по большей части о воли человека к выживанию, так же как и о неизменной тяге к злу Жестокое, предельно натуралистичное произведение — «завет нового человека» человеческому духу и его возможностям. В котором вопреки всему сохраняется надежда и идея любви.

Описанная в новом романе Кинга террор и паранойя тюремной жизни. В которую врезаны воспоминания главного героя о его детстве и путешествиях – реальные и воображаемые, – стирают грань между невинностью и грехом, преступлением и наказанием, реальностью и фантазией. Этот роман повествует по большей части о воли человека к выживанию, так же как и о неизменной тяге к злу Жестокое, предельно натуралистичное произведение – “завет нового человека” человеческому духу и его возможностям. В котором вопреки всему сохраняется надежда и идея любви.

В тюрьму попадают разные люди и когда они оказываются за тюремным забором, уже не имеет значения кто и за что туда попал. Начинается другая жизнь. Эта новая жизнь, словно кривое зеркало искривляет судьбы людей, перемалывая их в жерновах тюремной системы. Содержит нецензурную брань.

Первый сборник рассказов Ирвина Уэлша со времен легендарного “Кислотного дома”! Сборник, в котором “король британской контркультуры” снова демонстрирует свой фирменный, черный и злой юмор… Компания развеселых молодых людей застряла в пустыне, где одного из туристов укусила змея, да притом – в интимное место… Придется применять народные средства! Юная светская львицы потеряла собачку – и имеет все основания подозревать, что бедная зверюшка закончила жизнь… в котле корейского повара! Циничный, прожженный хозяин кабака на Канарах вступает в единоборство с таинственными бандитами – в полной и святой уверенности, что они похитили у него то, что ему дороже всего на свете! Это – лишь самые невинные места новых рассказов Уэлша. Рассказов скандальных, ядовитых, неполиткорректных – и дьявольски смешных!Книгой поделилась: ~Девочка~Стервочка~

Главного героя зовут Сэт. Или Тайлер. Или Марвин. Это не имеет значения, поскольку он работает в фирме «Семья напрокат». Сэт становится братом, Марвин – отцом, Тайлер – сыном больной и несчастной Дороти Бальмонт. В мире одиноких людей происходит то, чего все ждали – корпорация «Лэнгот», благодаря доктору Маккалебу, стирает любые воспоминания, делая людей счастливыми. Больше никто не страдает. Вот только Дэл Симмонс нашёл иное применение «Лэнготу». Он обращается к Сэту с предложением стать любовником Каталины – собственной сестры, которая никак не может оправиться после смерти родителей. А вы бы стёрли воспоминания, если бы представилась такая возможность?

Пропагандируются: нездоровый цинизм, дискриминация по половому признаку, чуждые человечеству формы мышления и контролируемая шизофрения