После 18 брюмера молодой дворянин-роялист смог вернуться из эмиграции в родной замок. Возобновляя знакомство с соседями, он повстречал Адель — бедную сироту, воспитанную из милости…

Переписка Андрея Белого (1880–1934) с философом, музыковедом и культурологом Эмилием Карловичем Метнером (1872–1936) принадлежит к числу наиболее значимых эпистолярных памятников, характеризующих историю русского символизма в период его расцвета. В письмах обоих корреспондентов со всей полнотой и яркостью раскрывается своеобразие их творческих индивидуальностей, прослеживаются магистральные философско-эстетические идеи, определяющие сущность этого культурного явления. В переписке затрагиваются многие значимые факты, дающие представление о повседневной жизни русских литераторов начала XX века. Важнейшая тема переписки – история создания и функционирования крупнейшего московского символистского издательства «Мусагет», позволяющая в подробностях восстановить хронику его внутренней жизни. Лишь отдельные письма корреспондентов ранее публиковались. В полном объеме переписка, сопровождаемая подробным комментарием, предлагается читателю впервые.

Переписка Александра и Константина продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один – в Петербурге, другой – в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица – все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня.

Князь П.Я. Вяземский

Переписка Александра и Константина продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один – в Петербурге, другой – в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица – все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня.

Князь П.Я. Вяземский

Переписка Александра и Константина продолжалась в течение многих лет. Оба брата долго были почт-директорами, один – в Петербурге, другой – в Москве. Следовательно, могли они переписываться откровенно, не опасаясь нескромной зоркости постороннего глаза. Весь быт, все движение государственное и общежительное, события и слухи, дела и сплетни, учреждения и лица – все это, с верностью и живостью, должно было выразить себя в этих письмах, в этой стенографической и животрепещущей истории текущего дня.

Князь П.Я. Вяземский

Книга представляет собой собрание уникальных документов, многие из которых публикуются впервые. Она посвящена истории взаимоотношений императора Николая II и великой княгини Елисаветы Феодоровны, начиная с 1884 г. и до открытия Марфо-Мариинской обители в 1909 г. Предлагаемый свод материалов поможет по-новому увидеть многие стороны жизни и служения последнего Русского Царя, Великой Матушки и их ближайших родственников. Исторические события конца XIX — начала XX в. предстают в изображении их главных участников.

Для специалистов и всех интересующихся отечественной историей.

«Вечный юноша» — это документ времени, изо дня в день писавшийся известным поэтом Русского Зарубежья Юрием Софиевым (1899–1975), который в 50-е гг. вернулся на родину из Франции и поселился в Алма-Ате (Казахстан), а начат был Дневник в эмиграции, в 20-е гг., и отражает драматические события XX века, очевидцем и участником которых был Ю.Софиев. Судьба сводила его с выдающимися людьми русской культуры. Среди них — И. Бунин, А.Куприн, М.Цветаева, К.Бальмонт, Д.Мережковский, З.Гиппиус, Б.Зайцев, И.Шмелёв, Г.Иванов, В.Ходасевич, Г.Адамович, А. Ремизов, о. Сергий Булгаков, Мать Мария (Скобцева), философы Бердяев и Федотов, художник Билибин, великий певец Шаляпин, и многие другие.Публикация Надежды Черновой.Тираж 50 экз.

В начале Великой Отечественной войны Мария Петровых, разлученная с репрессированным мужем, была эвакуирована в Чистополь. Ее переписка военных лет воскресит перед читателем обстановку той эпохи и постигшую поэта личную трагедию.

П. А. Флоренского часто называют «русский Леонардо да Винчи». Трудно перечислить все отрасли деятельности, в развитие которых он внес свой вклад. Это математика, физика, философия, богословие, биология, геология, иконография, электроника, эстетика, археология, этнография, филология, агиография, музейное дело, не считая поэзии и прозы. Более того, Флоренский сделал многое, чтобы на основе постижения этих наук выработать всеобщее мировоззрение. В этой области он сделал такие открытия и получил такие результаты, важность которых была оценена только недавно (например, в кибернетике, семиотике, физике античастиц). Он сам писал, что его труды будут востребованы не ранее, чем через 50 лет.

Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Марину Цветаеву, вернувшуюся на родину после семнадцати лет эмиграции, в СССР не встретили с распростертыми объятиями. Скорее наоборот. Мешали жить, дышать, не давали печататься. И все-таки она стала одним из самых читаемых и любимых поэтов России. Этот феномен объясняется не только ее талантом. Ариадна Эфрон, дочь поэта, сделала целью своей жизни возвращение творчества матери на родину. Она подарила Марине Цветаевой вторую жизнь — яркую и триумфальную.

Ценой каких усилий это стало возможно, читатель узнает из писем Ариадны Сергеевны Эфрон (1912–1975), адресованных Анне Александровне Саакянц (1932–2002), редактору первых цветаевских изданий, а впоследствии ведущему исследователю жизни и творчества поэта.

В этой книге повествуется о М. Цветаевой, ее окружении, ее стихах и прозе и, конечно, о времени — событиях литературных и бытовых, отраженных в зарисовках жизни большой страны в непростое, переломное время.

Книга содержит ненормативную лексику.

«Я был тяжело болен; смерть уже была близко. Собравши остаток сил своих и воспользовавшись первой минутой полной трезвости моего ума, я написал духовное завещание, в котором, между прочим, возлагаю обязанность на друзей моих издать, после моей смерти, некоторые из моих писем. Мне хотелось хотя сим искупить бесполезность всего, доселе мною напечатанного, потому что в письмах моих, по признанию тех, к которым они были писаны, находится более нужного для человека, нежели в моих сочинениях. Небесная милость Божия отвела от меня руку смерти. Я почти выздоровел; мне стало легче. Но, чувствуя, однако, слабость сил моих, которая возвещает мне ежеминутно, что жизнь моя на волоске и приготовляясь к отдаленному путешествию к Святым Местам, необходимому душе моей, во время которого может все случиться, я захотел оставить при расставанье что-нибудь от себя моим соотечественникам. Выбираю сам из моих последних писем, которые мне удалось получить назад, все, что более относится к вопросам, занимающим ныне общество, отстранивши все, что может получить смысл только после моей смерти, с исключеньем всего, что могло иметь значенье только для немногих. Прибавляю две-три статьи литературные и, наконец, прилагаю самое завещание, с тем чтобы в случае моей смерти, если бы она застигла меня на пути моем, возымело оно тотчас свою законную силу, как засвидетельствованное всеми моими читателями…»

Эпистолярное наследие Ильи Эренбурга издается впервые и включает как письма, разбросанные по труднодоступной периодике, так и публикуемые здесь в первый раз.

Судьба писателя сложилась так, что он оказывался в эпицентре самых значимых событий своего времени, поэтому письма, расположенные по хронологии, дают впечатляющую панораму войн и революций, расцвета искусства мирового авангарда. В то же время они содержат уникальный материал по истории литературы, охватывая различные политические эпохи.

Первый том включает 600 писем 1908–1930 гг., когда писатель большей частью жил за границей (в Париже, в Берлине, снова в Париже); это практически полный свод выявленных ныне писем Эренбурга тех лет. Письма адресованы русским и иностранным поэтам, писателям, художникам, деятелям театра и кино, известным политикам.

Издание содержит обширный научный аппарат.

Самым ярким и значительным явлением французской живописи последней трети XIX века стал импрессионизм. Новаторство и идеи этого направления полностью изменили художественное восприятие искусства XIX и XX века.История изучения импрессионизма насчитывает уже не одно столетие. Книга «Архивы импрессионизма», изданная в 1939 году известным итальянским искусствоведом Лионелло Вентури, является сборником ценнейших документов — писем художников-импрессионистов, адресованных Полю Дюран-Рюэлю — их постоянному маршану и покровителю, чья биография тоже включена в книгу. Наиболее многочисленны письма главных представителей группы — Клода Моне, Огюста Ренуара и Камиля Писсарро.

1933 год, деревушка в Нижней Нормандии, куда возвращается умирать главный герой. Что объединяет его с отставным инспектором полиции и юным архивариусом? Кто опоясывает побережье Франции чередой смертей, и почему в глазах мертвых девушек нет страха? Успеет ли инспектор «Бульдог» Мерсо взять верный след? Осень, кальвадос, развалившийся дом, тени прошлого и свежая кровь на руках, которую герой не помнит. Он многого не помнит…Повесть в письмах о прошлом, настоящем и жутком.

Биография Жозефины, написанная Гектором Флейшманом (1882–1914), бельгийским историком и драматургом, это живой и увлекательный рассказ, со ссылкой на многочисленные источники и свидетельства очевидцев, лишенный, однако, привычной комплиментарности в адрес императрицы. Более того, временами это взгляд ироничный, злой и безжалостный в деталях. Тем сильнее впечатление от писем Наполеона к Жозефине, собранных в этой книге, – посланий ярких и страстных вначале, дружеских и снисходительных потом. 265 писем без купюр и подделок – волшебных образчиков неистовой литературы Наполеона.

Эта книга рассказывает о Владимире Афанасьевиче Обручеве. Он был геологом, академиком. Он написал замечательные книги о своих путешествиях, замечательные научно-фантастические романы «Плутония», «Земля Санникова»… Но, главное, он был удивительным, необыкновенным человеком — одним из тех, с кого хочется «делать жизнь».Эта книга необычна тем, что о Владимире Афанасьевиче Обручеве рассказывает… сам Владимир Афанасьевич. Мы публикуем впервые страницы его воспоминаний, его личные письма. Читатель познакомится с не издававшейся ранее повестью В. А. Обручева «На Столбах», познакомится с неизвестными материалами архива семьи Обручевых.Издательство и составитель книги благодарят сотрудников Архива Академии наук СССР, Архива Географического общества Союза ССР и Ленинградского отделения Архива Академии наук, а также Ольгу Павловну и Наталью Владимировну Обручевых. Без их помощи эта книга не могла бы быть написана.Составитель и автор сопроводительного текста А. В. ШУМИЛОВ.

Эрнст Толлер (1893–1939) — немецкий поэт, драматург-экспрессионист, революционер, глава Баварской Советской Республики. Пьесы Толлера не сходили с советской сцены. В СССР Толлер побывал дважды, в 1926 и в 1934 гг. Его мемуары о поездках в СССР, США, Индию и Палестину вошли в книгу «Вдоль и поперек».Мемуары Толлера полны неоднозначных впечатлений о стране, поднимающей голову после Гражданской войны, стране, переживающей небывалый технический рост, развитие городов, университетов, науки, прессы. Особое внимание он уделяет изменившейся роли женщины, ребенка. Толлер бережно передает обстоятельства встреч с деятелями революции, ведущими писателями 1920-х, людьми театра.

В данный сборник вошли избранные рассказы Аллы Сергеевны Головиной (1909-1987) – поэтессы и прозаика «первой волны» эмиграции. А так же ее избранные письма к участникам Пражского литературного объединения «Скит» Альфреду Бему и Вадиму Морковину. Проза Аллы Головиной - лирические новеллы и рассказы из жизни эмиграции. Для нее характерны сюжетная фрагментарность, внимание к психологической детали, драматизация эпизода, тяготение к сказовой форме изложения.В основе данного собрания тексты из двух книг:1. Алла Головина. Вилла «Надежда». Стихи. Рассказы. «Современник». 1992. С. 152-363.2. Поэты пражского «Скита». Росток. М., 2007. С. 293-299, 362-393, 431-448.

В данный сборник вошли избранные рассказы Аллы Сергеевны Головиной (1909-1987) – поэтессы и прозаика «первой волны» эмиграции. А так же ее избранные письма к участникам Пражского литературного объединения «Скит» Альфреду Бему и Вадиму Морковину. Проза Аллы Головиной - лирические новеллы и рассказы из жизни эмиграции. Для нее характерны сюжетная фрагментарность, внимание к психологической детали, драматизация эпизода, тяготение к сказовой форме изложения.В основе данного собрания тексты из двух книг:1. Алла Головина. Вилла «Надежда». Стихи. Рассказы. «Современник». 1992. С. 152-363.2. Поэты пражского «Скита». Росток. М., 2007. С. 293-299, 362-393, 431-448.