Сталинский период в истории советского государства ассоциируется у большинства людей с массовыми репрессиями, беспросветным мраком и торжественной дидактикой. Однако популярная культура тех лет была во многом связана со смехом: ее составляли кинокомедии и сатирические пьесы, карикатуры и фельетоны, пословицы, частушки и басни, водевили и колхозные комедии, даже судебные речи и выступления самого Сталина. В центре внимания авторов книги — Евгения Добренко и Натальи Джонссон-Скрадоль — этот санкционированный государством и ставший в его руках инструментом подавления и контроля смех. Прослеживая развитие официальных жанров юмора, сатиры и комедии в сталинскую эпоху, авторы демонстрируют, как это искусство выражало вкусы массовой аудитории и что было его конечной целью, а заодно пересматривают устоявшиеся стереотипы об антитоталитарности и стихийности смеха.

Евгений Добренко — филолог, историк культуры, профессор Венецианского университета, автор книги «Поздний сталинизм», изданной в «НЛО». Наталья Джонссон-Скрадоль — научный сотрудник Шеффилдского университета, автор работ о роли и функциях языка в тоталитарных режимах.

Дерек Джармен (1942–1994) известен прежде всего как один из наиболее оригинальных независимых режиссеров Европы, на счету которого дюжина полнометражных фильмов, более двадцати клипов (в том числе снятых для The Smiths и Pet Shop Boys) и три награды «Тедди» — специального приза Берлинского кинофестиваля за картины о сексуальных меньшинствах. Помимо всего прочего, Джармен был художником, писателем, поэтом, дизайнером, садовником, а также влиятельным борцом за права гомосексуалов.

Настоящая биография представляет собой подробный анализ жизни и творчества Джармена, дает наиболее полную картину его личности. Майкл Чарлсворт обращается не только к истории искусств и кинокритике, но и к дневниковым записям Джармена, а также беседует с теми, кому он был дорог.

Со времен графа Дракулы вампиры не перестают волновать воображение людей, и одной из главных причин этого интереса, несомненно, служит эстетическая сторона: вампир всегда красив, аристократичен и загадочен. С другой стороны, он все-таки убийца… Неужели не может быть «хороших вампиров»? А если такое возможно — то как это могло бы осуществиться «технически»?Нашумевший сериал «Дневники вампира», действие которого происходит в городке Мистик Фоллс, Вирджиния, в наши дни, пытается ответить на этот вопрос. Как всякий старый город — а сто пятьдесят лет для Америки — это возраст, — Мистик Фоллс полон зловещих тайн. И самая страшная из них — мирный с виду городок еще со времен Гражданской войны был гнездом вампиров. Некоторые из них «дожили» до наших дней.Книга рассказывает о сериале, его идеологии, об актерах, рассматривает тему вампиров в современной массовой культуре.

Книга петербургского искусствоведа, доцента СПбГУ Алексея Бобрикова имеет второе название — «Русское искусство. Все, что вы хотели узнать о Репине, но боялись спросить у Стасова». Оказавшись слишком длинным для помещения на обложку, название это тем не менее точно соответствует интонации текста. Это действительно «другая история русского искусства» — другая не только оттого, что ее события и механизмы структурированы непривычным образом, но и оттого, что написана она с непривычной для подобных «историй» свободой. Трактовки автора могут вызывать у читателя разные реакции, но эти реакции несомненно окажутся живыми и сильными.

Автор рассказывает о возникновении и развитии жанра оперетты. Книга построена как серия портретов виднейших мастеров этого популярнейшего вида искусства. В первой чисти книги прослеживается творческий путь родоначальника жанра — французского композитора Ж. Оффенбаха, рассматриваются его наиболее значительные произведения («Орфей в аду», «Прекрасная Елена», «Перикола»). Во второй части рассказывается о развитии жанра в других странах — Австрии (И. Штраус), Англии (А. Салливан), США (мюзикл) — и о творчестве крупнейших мастеров «неовенской» оперетты — Ф. Легара и И. Кальмана. В третьей части дается краткий очерк развития оперетты в России и СССР.

Период с 1890-х по 1930-е годы в России был временем коренных преобразований: от общественного и политического устройства до эстетических установок в искусстве. В том числе это коснулось как социального положения женщин, так и форм их репрезентации в литературе. Культура модерна активно экспериментировала с гендерными ролями и понятием андрогинности, а количество женщин-авторов, появившихся в начале XX века, несравнимо с предыдущими периодами истории отечественной литературы. В фокусе внимания этой коллективной монографии оказывается переломный момент в истории искусства, когда представление фемининного и маскулинного как нормативных канонов сложившегося гендерного порядка соседствовало с выходом за пределы этих канонов и разрушением этого порядка. Статьи, включенные в монографию, предлагают рассмотреть русский модернизм в пока еще новом для отечественной науки гендерном измерении; они поднимают вопросы о феномене женского авторства, мужском взгляде на «женский вопрос», трансформации женских и мужских образов в произведениях искусства в условиях менявшихся границ гендерных норм.

Книга Уитни Чадвик — один из наиболее полных трудов по истории искусства от Средневековья до наших дней, рассмотренной сквозь феминистскую оптику. Это работа о женщинах, выбравших живопись, скульптуру или смежные сферы в качестве профессии, а также об идеологиях, сформировавших женское творчество и его репрезентацию. Чадвик прослеживает движение искусства (и искусствоведения) как нарратива, сперва рассчитанного на мужчин и отводящего женщине лишь роль объекта, а затем эволюционировавшего в современную историю искусства, где художница играет роль самостоятельного творца.Настоящее издание дополнено заключительной главой о развитии феминисткой теории искусства с 1970-х до 2010-х годов.

Создатель «Крестного отца», «Апокалипсиса сегодня», «Дракулы» и других киношедевров не устает быть новатором и теперь. По мнению Фрэнсиса Форда Копполы, будущее кинематографа — за новой формой искусства, которое он назвал «живое кино». Оно объединит все лучшее, что придумано и успешно используется в кино, телевидении и театре. Такой фильм, снятый одним дублем, в режиме реального времени, с элементами сценической постановки и использованием новейших технологий, по уверению автора, даст режиссерам больше творческой свободы, а зрителям — ощущение, что они смотрят кино прямо в процессе его создания.В этой книге Коппола рассказывает о трудностях, с которыми столкнулся при подготовке и съемках «живого кино», размышляет об особенностях работы с актерами и построения кадра. Это не только руководство по созданию «живого кино», но еще и автобиография кинорежиссера. Он рассказывает о людях и фильмах, которые на него повлияли, и делится личным взглядом на историю развития кинематографа и телевидения.Книга будет полезна профессионалам: теле- и кинорежиссерам, сценаристам, операторам, а также поклонникам работ Копполы и всем, кто интересуется кино.

Писатель Анри Перрюшо, известный своими монографиями о жизни и творчестве французских художников-импрессионистов удачно сочетает в своих романах беллетристическую живость повествования с достоверностью фактов, пытаясь понять особенности творчества живописцев и эпохи. В своей монографии о знаменитом художнике Винсенте Ван Гоге автор детально проследил творческий путь художника, процесс его профессионального формирования. В книге использованы уникальные документы, воспоминания современников, письма.

Писатель Анри Перрюшо, известный своими монографиями о жизни и творчестве французских художников-импрессионистов, удачно сочетает в своих романах беллетристическую живость повествования с достоверностью фактов, пытаясь понять особенности творчества живописцев и эпохи. В своей монграфии о знаменитом художнике Поля Гогена автор детально проследил творческий путь художника, процесс его профессионального формирования. В книге использованы уникальные документы, воспоминания современников, письма.

Писатель Анри Перрюшо, известный своими монографиями о жизни и творчестве французских художников-импрессионистов удачно сочетает в своих романах беллетристическую живость повествования с достоверностью фактов, пытаясь понять особенности творчества живописцев и эпохи. В своей монграфии о знаменитом художнике Огюсте Ренуаре автор детально проследил творческий путь художника, процесс его профессионального формирования. В книге использованы уникальные документы, воспоминания современников, письма.

Писатель Анри Перрюшо, известный своими монографиями о жизни и творчестве французских художников-импрессионистов, удачно сочетает в своих романах беллетристическую живость повествования с достоверностью фактов, пытаясь понять особенности творчества живописцев и эпохи. В своей монографии о знаменитом художнике Поле Сезанне автор детально проследил творческий путь художника, процесс его профессионального формирования. В книге использованы уникальные документы, воспоминания современников, письма.

«Завтрак у Sotheby’s» Филипа Хука – остроумное и увлекательное исследование феномена искусства и его коммерческой стоимости. В центре внимания известного английского искусствоведа, сотрудника знаменитых аукционных домов «Сотби» и «Кристи», не понаслышке знакомого с таинственной, скрытой от глаз дилетантов жизнью рынка искусства, – секрет популярности отдельных художников и творческих направлений, отношения художников и моделей, истории нашумевших похищений и подделок. Что сколько стоит? Почему произведение становится «иконой»? Кто из художников сумел создать собственный бренд? Можно ли уберечься от подделок? Как украли «Мону Лизу»? Филип Хук проведет читателя по лабиринтам арт-рынка и предложит собственные ответы на эти и многие другие вопросы.

Эта книга обо всем — о том, как устроен мозг музыканта, о том, почему собственный голос так отвратительно звучит в записи, о том, что такое абсолютный слух, как устроена нотная запись, какие гигантские пласты информации можно извлечь из простой программки, которую вы купили перед концертом, о том, какой голос был у Чайковского и Толстого, и это я уж не говорю о том, что древнегреческие философы, которые только что были, казалось бы, все на одно лицо, станут для вас просто как родные.

И, кстати, я привел здесь далеко не все аргументы в пользу того, чтобы вы эту книгу прочли. Бо́льшая часть их находится именно в ней, в книге.

Век веку рознь. Век — не эра. Век — не этап. Век — не период. Век — не столетие. Он бывает длинен, бывает и краток, бывает и сокращен. В истории России явственно виден «короткий» XVII, длившийся разве что с 1613 года по 1696-й; почти «нормальный» XIX, занявший период с 1812-го по 1914-й; все еще неизвестный в окончании своем, все еще наш XX, ничуть не законченный мифическим 11 сентября 2001-го; долгий-предолгий XVIII, стартовавший в 1696-м и завершившийся если не 1812-м, то коллективным самоубийством в 1825-м…

Петер Надаш (р. 1942) — один из ключевых авторов современной венгерской и европейской литературы, регулярно выступает в жанре эссе.В книге собраны лучшие образцы его интеллектуальной прозы, отражающие широчайший спектр явлений культуры от философии и антропологии до театра и фотоискусства. В отдельный раздел включены эссе о литературе и литераторах, а в заключительной части представлены тексты и интервью о собственном творчестве Надаша, проливающие свет на генезис и устройство его романов «Книга воспоминаний» (1986) и «Параллельные истории» (2005), признанных выдающимися свершениями неомодернистской прозы.Тексты, представленные в книге, публикуются на русском языке впервые.

Московские шестидесятые — интереснейший культурный феномен, начавшийся с Фестиваля молодежи и студентов (1957) и закончившийся Бульдозерной выставкой (1974). Освобождение от сталинской тирании привело к появлению блестящего поколения интеллигенции, часть которой жила своей, параллельной советскому обществу, жизнью. В книге Вадима Алексеева эпоха предстает глазами неофициальных художников, в подвалах которых искался новый художественный язык, восстанавливалась потерянная связь с Европой и забытым авангардом 1920-х, собирались поэты, мыслители, иностранцы. «Идеально другие» — это пятнадцать героев, от Андрея Волконского до Владимира Янкилевского. Читатель не раз встретит в книге рассказы о легендарном Анатолии Звереве, центральное место в ней занимают воспоминания великой художницы Лидии Мастерковой. Из ярких мемуаров, сопровожденных редкими фотографиями, и складывается, как витраж из осколков, полифония московской жизни 1950-1970-х годов.

С глубокой древности люди не только создают изображения или поклоняются им, но и атакуют их: разбивают, сжигают, порой специально увечат — обезглавливают или ослепляют. Чаще всего насилие обрушивается на образы (чужих) богов и (низвергнутых) правителей. Оно сопровождает большинство религиозных и политических революций, а также многие вооруженные конфликты, но при этом встроено и в повседневность — в отношения, которые человек выстраивает с миром невидимого, властью и другими людьми.Повреждение и даже «убийство» изображений, видимо, столь же древняя практика, как и поклонение им. В зависимости от размера и материала образы увечили или разбивали на части. Нередко после такой атаки изображение продолжало «жить», а нанесенные ему раны напоминали о его бессилии и торжестве тех, кто его изувечил.

Эта книга посвящена различным мотивам, которые побуждали атаковать визуальные образы в Европе долгого Средневековья… От мести демонам и грешникам, нарисованным на листах рукописей, до избиения статуй святых, чтобы принудить их к помощи. От иконоборческой войны, которую протестанты-иконоборцы вели против католических идолов, до моральной цензуры, которая спешила прикрыть или скрыть от взора изображения нагих тел.Прокалывая, стесывая, зачеркивая глаза изображенного, люди прерывали зрительный контакт с образом, в каком-то смысле «убивали» его или демонстрировали, что он и так мертв.Особенности

Около 200 иллюстраций. Часть из них — средневековые миниатюры, которые никогда не публиковались в России.

Книга Михаила Ямпольского — запись курса лекций, прочитанного в Нью-Йоркском университете, а затем в несколько сокращенном виде повторенного в Москве в «Манеже». Курс предлагает широкий взгляд на проблему изображения в природе и культуре, понимаемого как фундаментальный антропологический феномен. Исследуется роль зрения в эволюции жизни, а затем в становлении человеческой культуры. Рассматривается возникновение изобразительного пространства, дифференциация фона и фигуры, смысл линии (в том числе в лабиринтных изображениях), ставится вопрос о возникновении формы как стабилизирующей значение тотальности. Особое внимание уделено физиологии зрения в связи со становлением изобразительного искусства, дифференциацией жанров западной живописи (пейзажа, натюрморта, портрета).

Книга имеет мало аналогов по масштабу охвата материала и предназначена не только студентам и аспирантам, но и всем интересующимся антропологией зрения.