«Пейзажи» – собрание блестящих эссе и воспоминаний, охватывающих более чем полувековой период писательской деятельности англичанина Джона Бёрджера (1926–2017), главным интересом которого в жизни всегда оставалось искусство. Дополняя предыдущий сборник, «Портреты», книга служит своеобразным путеводителем по миру не только и не столько реальных, сколько эстетических и интеллектуальных пейзажей, сформировавших уникальное мировоззрение автора. Перед нами вновь предстает не просто выдающийся искусствовед, но еще и красноречивый рассказчик, тонкий наблюдатель, автор метких афоризмов и смелый критик, стоящий на позициях марксизма. Призывая читателя переосмыслить шаблонные представления о роли творчества в человеческой жизни, Бёрджер говорит о художественных течениях и отдельных деятелях искусства в широкой исторической ретроспективе, при этом никогда не упуская из виду социально-политический контекст. Он искренне желает, чтобы люди осознали: «Искусство должно служить вдохновением, а не утешением».

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Брошюра посвящена Борисову Александру Алексеевичу – русскому художнику, мастеру пейзажа, первому живописцу Арктики, писателю, общественному деятелю, исследователю полярных земель.

В настоящем издании впервые на русском языке публикуется вся известная на сегодняшний день переписка выдающихся художников ХХ столетия, Василия Кандинского и Арнольда Шёнберга (67 писем). На немецком языке переписка вышла под редакцией Елены Халь-Фонтэн (Халь-Кох): Arnold Schönberg — Wassily Kandinsky: Briefe, Bilder und Dokumente einer außergewöhnlichen Begegnung / Hrsg. J. Hahl-Koch. Salzburg; Wien: Residenz Verlag, 1980. Для русской публикации расширен научный аппарат, обновлена библиография, добавлены малоизвестные документальные фотографии, составлена хроника основных событий двух художников.

В формате A4.pdf сохранен издательский макет.

Петербург – самый необыкновенный город на Земле. Загадочный и странный, великий и прекрасный. Именно о нем эта книга. Эта книга и о том, что известно не многим: о тайнах Северной Пальмиры.Она рассказывает не только о городе, его дворцах и памятниках, музеях и парках – но и о людях, о великой истории, многие важнейшие страницы которой нам неизвестны до сих пор. Книга о незаслуженно забытых героях, о тайных сторонах жизни тех, кто давно известен – и о тех петербуржцах, кто умер в изгнании, но сделал очень много для славы города на Неве и для всей России.Словом, если вы, совершая прогулку по Петербургу, хотите узнать обо всех этих загадках, о том, каким был этот великий город, выслушать увлекательный рассказ о нем и его знаменитых обитателях, о его славной истории – путеводитель перед вами!

Петербургский писатель и ученый Александр Ласкин предлагает свой взгляд на Петербург-Ленинград двадцатого столетия – история (в том числе, и история культуры) прошлого века открывается ему через судьбу казалась бы рядовой петербурженки Зои Борисовны Томашевской (1922–2010). Ее биография буквально переполнена удивительными событиями. Это была необычайно насыщенная жизнь – впрочем, какой еще может быть жизнь рядом с Ахматовой, Зощенко и Бродским?

Книга «Петербургские ювелиры XIX – начала XX в.» – последняя часть трилогии о мастерах ювелирного дела, написанной знатоком и исследователем этого прекрасного вида искусства, научным сотрудником Эрмитажа, кандидатом искусствоведения Лилией Константиновной Кузнецовой. Особенностью ее работ, делающей их совершенно уникальными, является то, что каждая вещь рассматривается не только с точки зрения атрибуции и описания, но в контексте истории, судеб мастера и владельцев. Ни одному из специалистов в области ювелирного искусства этого сделать не удавалось. Великолепное знание истории, химии, геммологии, технологии, помноженное на многолетний труд и беззаветную преданность своему делу, привело к блестящему результату. Плюс неповторимый стиль изложения – образный, яркий. Читатель невольно погружается в прошлое, в придворную и великосветскую жизнь, оказывается в мастерских ювелиров. Но при этом – предельная точность, опора только на факты. Книгу отличает обширный, детально проработанный научный аппарат. Поэтому и искушенный искусствовед, и простой читатель найдут в ней что-то новое и интересное для себя.

В течение первых десятилетий нашего века всего несколько человек преобразили лик мира. Подобно Чаплину в кино, Джойсу в литературе, Фрейду в психологии и Эйнштейну в науке, Пикассо произвел в живописи революцию, ниспровергнув все привычные точки зрения (сокрушая при этом и свои взгляды, если они становились ему помехой). Его роднило с этими новаторами сознание фундаментального различия между предметом и его изображением, из-за которого стало неприемлемым применение языка простого отражения реальности. Обнаружилось, что можно выразить разницу между реальностью и формой. Живопись Пикассо стала первым очевидным свидетельством этого переворота в сознании и тех возможностей, которые открывались с его помощью для авантюрного художника. Авантюрный художник — возможно, это самое точное определение его личности.

Искусство Пабло Пикассо рассматривается в широком художественно-историческом контексте. Анализируются многообразные аспекты творчества мастера – живописца, графика, скульптора, сценографа, керамиста, ювелира. Показаны его связи с различными пластами мирового художественного наследия. Затрагивается тема влияния Пикассо на творческие поиски художников ХХ столетия. Освещаются новые аспекты темы «Пикассо и Россия».

В этой книге собраны тексты, которые были написаны рукой Исаака Ильича Левитана и тех, кто захотел сохранить свои воспоминания о нем. Задача этого издания – предложить читателю возможность погрузиться в мир одного из самых известных русских художников.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Питер Пауль Рубенс — величайший живописец в истории мирового искусства, одна из прекрасных жемчужин фламандской живописи. Художник принадлежит к числу самых блистательных фигур европейской культуры XVII века.Рубенс был человеком редкого по масштабу гения, который обладал всеми достоинствами, столь необходимыми как для великих свершений в искусстве, так и для успеха в обществе, — мощным интеллектом, кипучей энергией, крепким здоровьем, приятной внешностью, удивительным даром гармонии и, в придачу, ясной головой для творческой и деловой активности.Обложка: Питер Пауль Рубенс. «Венера и Адонис».

«Я никогда не утомлюсь, пока не добьюсь своей цели написать картину, сюжет которой возник и носится передо мною в воображении. Бог благословит меня быть бодрым и преданным своему делу… Если позволят силы, здоровье, я буду бесконечно трудиться и искать новых и новых вдохновенных сюжетов, чтобы достичь того, чего желаю создать, 82 года заставляют меня спешить». И. АйвазовскийЖелание увидеть картины этого художника и по сей день заставляет людей часами простаивать в очереди на выставки его работ. Морские пейзажи Айвазовского известны всему миру, но как они создавались? Что творилось в мастерской художника? Из чего складывалась повседневная жизнь легендарного мариниста? Обо всем этом вам расскажет книга воспоминаний друга и первого биографа И. Айвазовского.

Над книгой о художнике П. А. Федотове В. Шкловский работал в 1934 году. В 1936 году, на обсуждении рукописи в издательстве «Советский писатель», В. Шкловский говорил, что он «писал книжку три раза», и пояснял ее исторический замысел: «Я понял отчаяние Федотова, Пушкина, Гоголя как отчаяние эпохи. Когда я увидел систему гибели людей, когда я увидел, что смерть Пушкина, смерть Лермонтова, смерть Марлинского — это ликвидация поколения, то я написал эту книжку»

«Если допустить, что исполненный с натуры живописный портрет был своего рода зеркалом изображенного, то воспроизводившую его гравюру можно воспринимать как зеркало живописного полотна, а созданный по гравированному оригиналу живописный образ — зеркалом гравюры. Между тем в эмблематике XVIII столетия зеркало — это один из атрибутов аллегории истины». В своей монографии историк искусства Залина Тетермазова рассматривает русские портретные эстампы в непривычном ракурсе. Что особенного можно увидеть во взаимных отражениях гравированных и живописных портретов? В поиске ответа на этот вопрос автор обращается к обширному корпусу материалов второй половины XVIII века. Выстроенная в книге концепция позволяет не только раскрыть динамику художественного процесса, но и составить исторически более точное представление о портретах эпохи и показать, как в Российской империи через ретрансляцию портретных изображений созидался образ совершенного человека, мыслившего себя и россиянином, и европейцем.Залина Тетермазова — кандидат искусствоведения, хранитель коллекции гравированного и литографированного портрета в Государственном историческом музее.

В завершающей части своей трилогии Джулия Кэмерон предлагает шаги по преодолению самых непростых вызовов художника: как сохранить концентрацию в те моменты, когда, казалось бы, все отвлекает от искусства, как проявлять настойчивость, если нет мгновенных и впечатляющих результатов, как решиться начать новый проект и где черпать утраченное вдохновение.Как и в предыдущих книгах трилогии, вы найдете здесь продуманный 12-недельный курс, а также новые упражнения, задания, советы и мысли великих людей о сути творчества и жизни художника.

Обычно под полиматами понимают универсальных людей, одаренных в разных областях. Как ни странно, эти удивительные личности, наделенные почти сверхъестественными способностями, почти не изучены как явление. Книга известного историка Питера Бёрка – удачная попытка восполнить этот пробел. Согласно его определению, полиматы – не просто эрудиты с широкими интересами, а ученые, обладающие энциклопедическими знаниями о предмете или его существенном сегменте. В чем состоит их уникальность и можно ли их классифицировать? Какие черты – врожденные или приобретенные – способствуют полиматии? Насколько важны для этих людей социокультурные и экономические условия, в которых они живут и работают? Как на них влияют технический прогресс и информационный взрыв? Выживут ли полиматы как «вид» в условиях углубляющейся специализации? Питер Бёрк ищет ответы на эти и другие вопросы, исследуя историю и «среду обитания» полиматов – от Пифагора до Джареда Даймонда, от Леонардо да Винчи до Сьюзен Сонтаг.

«В последние годы термин „полимат“, раньше применявшийся только в отношении ученых, распространился на людей, чьи достижения простираются от спорта до политики… Однако в этой книге мы сосредоточимся все-таки на академическом знании, которое ранее именовалось „ученостью“».

«На персональном уровне важен вопрос о том, что двигало этими людьми. Была ли это простая, но всепоглощающая любознательность, то самое августианское „только чтобы узнать“, или что-то еще лежало в основе того, что политолог Гарольд Лассуэлл в своих мемуарах назвал „страстью к всезнанию“? Что заставляло их переходить от одной науки к другой? Быстрая потеря интереса или невероятная степень открытости ума? Где полиматы находили время и силы для своих разносторонних занятий? На что они жили?»

«В книге пойдет речь о Европе и обеих Америках с XV столетия и до наших дней. Она начинается с uomo universale эпохи Возрождения, но основное внимание в ней уделено долгосрочным последствиям того, что можно назвать двумя кризисами учености, первый из которых пришелся на середину XVII, а второй – на середину XIX века. Оба были связаны с широким распространением книг (пока еще рано говорить о долгосрочных последствиях третьего кризиса, вызванного цифровой революцией). Все три кризиса привели к тому, что можно назвать информационным взрывом – как в смысле стремительного распространения знаний, так и в смысле их фрагментации».Для кого

Книга предназначена для широкого круга любознательных читателей, в особенности тех, кого интересуют вопросы социологии, философии, культуры, развития личности и истории науки.

Статья из журнала «Наука в России» — 2009. - № 5.

Издание, которое вы держите в руках, объединяет три книги, основанные на уникальном цикле лекций искусствоведа Паолы Волковой. Первая – это «Комментарий к Античности», где прослеживаются новые связи между формами – от Стоунхенджа до театра «Глобус», от Крита до испанской корриды, от европейского средиземноморья до концептуализма XX века, – все это связано и не может существовать друг без друга. «Я полагаю, – говорила Паола Дмитриевна, – что вся та история культуры, которую мы знаем, – это непрерывная история комментария. Мы комментируем Античность до сих пор. Благодаря этому бесконечному комментарию с мировой художественной культурой мы имеем психологическое, интеллектуальное и душевное богатство».

Вторая книга «Мистики и гуманисты» посвящена Ренессансу. Художники этого периода Сандро Боттичелли и Леонардо да Винчи, Рафаэль и Тициан, Иероним Босх и Питер Брейгель Старший не были просто художниками. Они были философами, заряженными главными проблемами времени. Вернувшись к идеалам Античности, они создали цельную, обладающую внутренним единством концепцию мира, наполнили традиционные религиозные сюжеты земным содержанием.

Последняя книга, включенная в данный курс лекций, рассказывает о феномене импрессионизма. Эдуард Мане и Клод Моне, Эдгар Дега и Огюст Ренуар, Анри де Тулуз-Лотрек и Поль Гоген пытались донести до зрителя impression, красоту повседневной действительности, и передать то, что глаз видит в конкретный момент, а получилось так, что их творчество раз и навсегда повлияло на все последующее искусство.

Книга приглашает читателя в увлекательное путешествие сквозь века, где он, следуя за рассказом искусствоведа, сможет по-новому осмыслить образы мировой художественной культуры.

«Начало начал» – это полная история регги, от ямайских новаторов 1940-х до звезд XXI века. Дэвид Кац совершил глубокое погружение в культуру растафари и взял более 300 интервью музыкантов и свидетелей эпохи, которые составили живой рассказ о таких исполнителях, как The Skatalites, Боб Марли & The Wailers, Джимми Клифф и Ли Перри. В книге прослеживается вся эволюция ямайской поп-музыки, включая ска, рок-стеди, даб, дэнсхолл, рагга и многие другие истоки и поджанры регги. Идеальная книга для всех, кто хочет узнать все о самой мирной музыке планеты. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Тим Харт представляет подробное исследование образов и концепций скорости, которые пронизывали русскую модернистскую поэзию, изобразительное искусство и кино. Его исследование показывает, что на представления о скорости и динамизме опирался широкий спектр экспериментальных художественных тенденций первой четверти XIX века; однако именно это стремление к скорости после революции 1917 года парадоксальным образом и ускорило гибель всего движения.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Поль Гоген был одним из четырех величайших мастеров постимпрессионизма. Наряду с Полем Сезанном, Винсентом Ван Гогом и Анри Тулуз-Лотреком он воспринял уроки импрессионизма, а потом взорвал этот стиль изнутри, создав свой неповторимый художественный язык.Гоген стремился передать единство и зависимость человека и природы, красоту и яркость мира. Гармоничность картин, тепло, исходящее от красок, не вяжется с неустроенностью и метаниями художника, да и вообще с его жизнью. Но возможно, в этом нет никакого парадокса — просто вся отпущенная художнику гармония, красота, доброта, способность делать людей счастливыми воплотилась в его творчестве. Не было человека Поля Гогена. Был художник. Гений.Обложка: Поль Гоген. «Озорная шутка».