«Эраст был знатен, богат и молод; ум, воспитание, любезность в обществе, сердце доброе, чувствительное делали его одним из первых молодых людей столицы. Живучи в лучшем кругу людей, он имел в виду много выгодных партий: всякая мать желала иметь зятя, подобного Эрасту, всякая девица отдала бы охотно ему руку и сердце, от него зависело быть совершенно счастливым; но романизм его удалял от мыслей такие союзы. Ему хотелось иметь жену, воспитанную не в вихре городской жизни, но в сельской простоте, столь же невинную, кроткую, как и сама природа…»

Н.С.Лесков – русский писатель и публицист, художественное дарование которого наиболее ярко проявилось в его рассказах и повестях. Именно в них, а не в романах, Лескову удалось создать широкую картину русской жизни и образы удивительных, самобытных героев.В книгу вошли лучшие произведения писателя о трагических судьбах талантливых людей из народа: "Тупейный художник", "Левша", "Очарованный странник", а также повесть "Леди Макбет Мценского уезда" – история бунта женской души против мертвящей обстановки купеческой среды, история всепоглощающей, безумной страсти, ради которой героиня готова на все, даже на убийство…

Коварство и любовь. Единственное стремление леди Сьюзан – выгодно выдать свою дочь, Фредерику, замуж. И, казалось бы, уже найден подходящий жених, но тут неожиданно Фредерика начинает проявлять свой характер, за что, и отослана в пансион, в целях перевоспитания. А тут еще в жизни самой леди Сьюзан появляется мужчина, и не один….

В книге собраны ранние и малоизвестные произведения английской писательницы Джейн Остин.Коварная и двуличная леди Сьюзан плетет интриги, невзирая на презрение света… Чувствительная Лаура рассказывает свою печальную и поучительную историю… Практичная Шарлотта после смерти несостоявшегося зятя сокрушается о том, что испортится приготовленное к свадьбе угощение… Благородные дамы и галантные кавалеры предстают в совершенно неожиданном свете.Блестящие и остроумные рассказы доставят вам много приятных минут.

В полярной эпопее «Ледяной сфинкс» мэтр французской литературы предлагает свое продолжение классического произведения литературы американской – «Сообщение Артура Гордона Пима» Эдгара По. Капитан Лен Гай с отважной командой отправляется на поиски своего брата Уильяма, капитана шхуны «Джейн», более одиннадцати лет назад пропавшего где-то у берегов Антарктиды.

«Этот молодой военный, в николаевской форме, с саблей через плечо, с тонкими усиками, выпуклым лбом и горькою складкою между бровей, был одною из самых феноменальных поэтических натур. Исключительная особенность Лермонтова состояла в том, что в нем соединялось глубокое понимание жизни с громадным тяготением к сверхчувственному миру. В истории поэзии едва ли сыщется другой подобный темперамент. Нет другого поэта, который так явно считал бы небо своей родиной и землю – своим изгнанием…»

«Произведения Лермонтова, так тесно связанные с его личной судьбой, кажутся мне особенно замечательными в одном отношении. Я вижу в Лермонтове прямого родоначальника того духовного настроения и того направления чувств и мыслей, а отчасти и действий, которые для краткости можно назвать «ницшеанством» – по имени писателя, всех отчетливее и громче выразившего это настроение, всех ярче обозначившего это направление…»

«И клад, ежели когда попадается, — все в лесу… Что за причина, братцы: тетка Арина девять зорь ходила за кладом. Станет копать — все уходит, пойдет домой — опять покажется. Так и не дался...»

«Лилия долины» написана в жанре романа-исповеди.Несмотря на симпатии к дворянству, Бальзак показал г-на Морсофа ограниченным и неумным, никчемным человеком, взбалмошным эгоистом. Он писал: «Очень трудно было написать эту фигуру, но теперь она наконец создана. Я воздвиг статую эмиграции, я собрал в этом человеке все особенности вернувшегося в свои поместья эмигранта».

«Дело было после охотничьего обеда, на котором красных мундиров за столом оказалось не меньше, чем черных сюртуков. Из‑за присутствия военных разговор за сигарами перешел постепенно на лошадей и наездников, стали вспоминать необыкновенные гоны, когда лиса вела за собой свору через целое графство и настигали ее только две или три прихрамывающие гончие и пеший егерь, потому что у всех всадников были отбиты зады. Чем чаще наши бокалы наполнялись портвейном, тем длиннее и фантастичнее становились гоны, и в конце концов, если верить некоторым рассказам, выжлятники забирались в такую даль, что, спрашивая дорогу, не могли понять языка, на котором им отвечали люди. И лисы тоже стали вести себя как-то странно, а некоторые из них оказались даже на ветках подстриженных ив. Других вытаскивали за хвост из кормушек в конюшнях, а третьи, вбежав в открытую дверь, забивались в картонку для дамских шляп…»

Большая часть рецензий Белинского этого периода помещена в отделе «Литературная хроника». С особенным вниманием следит он в этом отделе за появлением каждой новой строки Пушкина. Белинский отрекается от своей прежней недооценки Пушкина и ставит его в ряд величайших мировых гениев. Предпосылки этой переоценки – в новом понимании действительности и новом отношении к ней.

«Погода постоянно пасмурная, воздух тяжелый, дышать трудно, сильное давление атмосферы.„Опытные“ литераторы всегда могут узнать, откуда ветер дует, и держат нос по ветру…»

"Помните ли вы то блаженное время, когда в нашей литературе пробудилось было какое-то дыхание жизни, когда появлялся талант за талантом, поэма за поэмою, роман за романом, журнал за журналом, альманах за альманахом; то прекрасное время, когда мы так гордились настоящим, так лелеяли себя будущим, и, гордые нашею действительностию, а еще более сладостными надеждами, твердо были уверены, что имеем своих Байронов, Шекспиров, Шиллеров, Вальтер Скоттов?.."

«А! это вы? насилу-то мы с вами встретились! Ну, что, как? Здоровы ли? что нового?»… Так один молодой человек, давно уже сидевший в книжной лавке с книжкою «Библиотеки для чтения» в руках, приветствовал другого, только что вошедшего в лавку, с живостию бросившись к нему навстречу и с жаром пожимая ему руку. Этот молодой человек давно уже поглядывал на меня с явным желанием заговорить со мною, – должно быть, о статье, которую читал. Эта статья, казалось, живо занимала его, потому что он и улыбался, и смеялся; по временам с уст его слетали неопределенные восклицания…»

«…Вероятно, редкий из наших читателей пропустил без внимания статью, в которой так очевидно показана связь литературных типов с живыми людьми и характерами эпохи и в которой слабость, бесхарактерность любовника, представленного нам автором «Аси», так искусно и ярко объяснены сомнительным нравственным состоянием этого лица и того класса, к которому оно принадлежит…»

Вниманию отечественного читателя впервые предлагаются некоторые из самых знаменитых образцов греческой прозы XIX века: повесть А. Пападиамандиса о старухе Франгоянну, образцовой матери и хозяйке, которая, размышляя бессонными ночами о социальной несправедливости и желая улучшить женскую долю, становится серийной убийцей; автобиографические рассказы Г. Визииноса, повествующие о семейных драмах, разворачивающихся во Фракии — греческой области на территории Турции; рассказ «Самоубийца» М. Мицакиса, в котором герой, прочитав предсмертную записку неизвестного ему человека, не может выкинуть из головы его последние слова.Авторы, вошедшие в этот сборник, являются важнейшими представителями греческой литературы XIX в., их произведения переведены на многие иностранные языки.

«Почтовая кибитка поднялась по крутому косогору, влекомая парою больших, старых лошадей. Звенел колокольчик. Красивая женщина лет двадцати семи сидела в кибитке. Она была в сером полотняном ватерпруфе…»

К концу XIX века Лондон поражал воображение своим масштабом: многомиллионный город, невероятных размеров котел, в котором варилась похлебка из всех мыслимых и немыслимых профессий, учреждений, вероисповеданий и заведений. Согласно статистике каждые восемь минут здесь умирал человек, и каждые пять минут рождался новый. Здесь официально числилось двадцать тысяч пабов и полмиллиона жилых домов, а «лондонских стариков, сирот, хромых и слепцов хватило бы, чтобы населить город обычных размеров». Неудивительно, что многие писатели и художники стремились охватить и описать Лондон, создать его яркий, реалистичный портрет. В 1869 году в Лондоне появляется великий художник Гюстав Доре. Француз очарован и потрясен контрастами огромного города: фантастическим блеском его богатства и невиданной нищетой. На свет рождаются 174 гравюры, запечатлевшие разные стороны жизни столицы и ставшие самыми знаменитыми изображениями Лондона своего времени. Изящный текст к иллюстрациям был создан известным острословом, парижским журналистом, писателем и путешественником Луи Эно.Сегодня книга Луи Эно с иллюстрациями Гюстава Доре не только бесценный источник знаний о Лондоне конца XIX века, но и чрезвычайно занимательное чтение.

Гениальный поэт, живший на пересечении ХIХ и ХХ веков, Федор Тютчев львиную долю своего творчества посвятил России. Его поэзия переполнена любовью к стране, в которой он жил и для которой писал.

Сто лет русской готической новеллы – такой подзаголовок можно было бы дать сборнику, объединившему имена столь разных авторов. Издание открывается «Лафертовской Маковницей» А. Погорельского, которая считается первым в отечественной литературе произведением с мистическим сюжетом, а заканчивается рассказом А. Грина «Серый автомобиль». Готика входит в моду в начале XIX века. Ориентируясь на европейские образцы, обращаясь к народным быличкам и легендам, русские писатели 1820– 1830-х годов сполна отдали дань этому жанру. В их числе А. С. Пушкин и Н. В. Гоголь, А. А. Бестужев-Марлинский и В. Ф. Одоевский. Стихия сверхъестественного, существа из другого мира – призраки, колдуны, мертвецы, упыри и прочая нечисть – наполняют страницы книг. Но и позднее интерес к таинственному, иррациональному, фантастическому в русской литературе не иссяк, о чем свидетельствуют произведения А. К. Толстого, И. С. Тургенева, Н. С. Лескова и других авторов. Новое увлечение мистикой пришлось на Серебряный век, когда создавали свои произведения А. И. Куприн, Ф. Сологуб, Л. Н. Андреев и др. Широко известные произведения готической прозы соседствуют на страницах сборника с редко публикующимися сочинениями.