fb2В настоящем издании (впервые после 1961 года!) воспроизводится полный текст знаменитого сборника фантастических новелл Уэда Акинари (1734–1809) «Угэцу моногатари» («Луна в тумане»), созданного в 1768 году. Увлекательный сюжет, безукоризненный стиль автора произведения, прозаическая часть которого была блестяще переведена 3. Рахимом и А. Стругацким, а стихотворная – В. Марковой, предопределяют восприятие «Луны в тумане» самым широким кругом читателей.
Сто лет русской готической новеллы – такой подзаголовок можно было бы дать сборнику, объединившему имена столь разных авторов. Издание открывается «Лафертовской Маковницей» А. Погорельского, которая считается первым в отечественной литературе произведением с мистическим сюжетом, а заканчивается рассказом А. Грина «Серый автомобиль». Готика входит в моду в начале XIX века. Ориентируясь на европейские образцы, обращаясь к народным быличкам и легендам, русские писатели 1820– 1830-х годов сполна отдали дань этому жанру. В их числе А. С. Пушкин и Н. В. Гоголь, А. А. Бестужев-Марлинский и В. Ф. Одоевский. Стихия сверхъестественного, существа из другого мира – призраки, колдуны, мертвецы, упыри и прочая нечисть – наполняют страницы книг. Но и позднее интерес к таинственному, иррациональному, фантастическому в русской литературе не иссяк, о чем свидетельствуют произведения А. К. Толстого, И. С. Тургенева, Н. С. Лескова и других авторов. Новое увлечение мистикой пришлось на Серебряный век, когда создавали свои произведения А. И. Куприн, Ф. Сологуб, Л. Н. Андреев и др. Широко известные произведения готической прозы соседствуют на страницах сборника с редко публикующимися сочинениями.
Готфрид Вильгельм Лейбниц – великий философ и систематизатор научного знания, поставивший вопрос о сложной связи познания, интуиции и воли. Лейбниц доказал важность проницательности для выдвижения гипотез, сложную структуру сознания и необходимость новых наук для взаимопонимания человечества. Лейбниц первым обосновал технологии как часть общечеловеческого опыта и научил созерцанию сложных интеллектуальных процессов многие поколения философов. В сборнике представлены труды Лейбница, с которых лучше всего начинать изучение его философии.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Григорий Саввич Сковорода (1722–1794) – русский и украинский философ, баснописец и поэт. Занимался педагогической деятельностью. Затем провел значительное время в странствиях по городам и селам Малороссии и некоторых российских губерний. В дороге он много общался со своими учениками и простыми встречными. Поэтому жанр беседы или разговора занимает значительное место в творческом наследии Сковороды. Наряду с этим в сборник вошли все основные произведения мыслителя, в которых ярко проявились как своеобразие его этических и богословских взглядов, так и подлинное литературное дарование. В книгу включена также биография Сковороды, написанная его учеником Михаилом Ковалинским.
Данная книга предоставляет возможность легкого приятного чтения, вызывающего восторженный смех в самых смешных ситуациях, личные внутренние аплодисменты в сатирических моментах и... некоторое легкое разочарование в моментах очень "серьезных". Здесь абсолютно всё в точку: и о браке - семье, и о службе - патриотизме, а о мире чиновников - ну просто фантастически метко и актуально. Удивительная комедия! Что необходимо иметь в себе, чтобы стать идеальным примером всего потрясающего? Суметь полностью читателя завлечь, перенести его в самый центр происходящих событий. Ему самому дать возможность прочувствовать атмосферу, познакомиться с новой и незнакомой для него эпохой. Проявить всю свою глубину, раскрыть все краски перед глазами: да и не так важна эта яркость красок, как их некая насыщенность, их полное сочетание. Развернуть абсолютно новый мир перед глазами, который состоит всего из одного дня. Но этот самый один день в себя включает десятки примеров, мыслей, жизней, убеждений. Итог: Софья - идеал женщины, а Милон - идеал мужчины.
«Благородством именуется между нами отличность, обыкновенно воздаваемая происшедшим от показавших великие услуги отечеству, и государи в знак благодарности к оным сим отличают их от прочих, то есть изъявляют им противу других более уважения…»
«Возраст, который посвятить должно духовным наставлениям, есть тот самый, который назначен нами для нравственных наставлений. Всякое воскресенье сии должны следовать за другими, и нравственному надзирателю должно быть поручено сие последнее наставление…»
«Известно, что война всем народам учинилась необходимою и род человеческий должен неисключительно нести иго ее и переносить тягость, вследствие чего каждое государство имеет войска, и искусство военное, учинясь непременным, потолику стало во уважение, поколику содержит добрый порядок и способствует общественному спокойствию…»
«Всякой род правительства имеет свое свойство, свой предмет и свое особенное основание. Его свойство состоит в постановленном законоположении, имеющем целию известный предмет; его предмет есть та точка, к которой оно существенно привлекается; и его основание есть действующая пружина, предмет сей исполняющая. Из сего общего понятия о правительстве ясно означается, что его основание есть часть самая существеннейшая, которую, так сказать, можно назвать его душою, и есть самое начало, приводящее машину в движение, дающее ей жизнь и силу…»
«Воспитание вообще есть наука, каким способом образовать, научать детей так, чтоб они учинились полезными и приятными для семейства своего, для отечества и были бы в состоянии доставлять и для самих себя благополучие…»
«Но кому вверить должно сохранение толиких правил, толикую важность в себе заключающих? Кто будут сии попечители общего блаженства, восстановители нравственности, которым поручить можно драгоценные залоги семейств, да учинятся истинными сынами отечества?..»
«Две страсти, из коих одна мала, опасна, уничижительна, и другая – возвышающая характер к величеству, к благородству, к пользе, проистекают из одного и того же источника. Сии страсти суть тщеславие и любовь к славе и происходят от желания отличиться…»
«Для юношества нет нужды делать наказательного уложения, но должно все сие доверить честности и просвещению главного попечителя и надзирателя нравственного; власть их не должна ограничиваться, ибо причины, могущие побудить к употреблению оной во зло, слабы и неважны, качества, требуемые от отправляющих наказания, противны расположениям души, оправдывающим сие недоверие, обстоятельства, учиняющие неудобоисполнительным или опасным…»
«Правило, столь хорошо сочинителем Емиля объясненное, но которое было бы несоответственно начертанию общественного воспитания, состоит в соединении наставления с действием и правила с опытом. Воспитание одного человека весьма различествует от воспитания многих. Частный наставник, всегда находящийся при своем воспитаннике, может по своей воле располагать успехами; он может даже пользоваться теми, кои случай представляет, – словом сказать, он может следовать сочинителю Емиля, поколику снабден просвещением, правилами наставления, постоянством…»
«Человек есть животное подражательное. И в самом деле, из всех родов животных люди по физическому своему расположению и большему совершенству чувствительности наиболее расположены ко взаимному друг другу подражанию…»
«Какой есть или, лучше сказать, какой должен быть предмет нравственной части воспитания сего отделения? Вот что предлежит к разрешению…»
«Множество понятий, мыслей и различных мнений; великое число предрассудков, от невежества происходящих и временем утвердившихся; непрестанное противоборствие между теми самыми, кои их испровергают; невозможность принять в общественное воспитание ту часть полезных мер, предложенных в рассуждении частного воспитания…»
Парадоксальное смешение глубоких философских идей и остроумной пародии на приключенческие романы – «Философские повести» Вольтера впервые показали, что самые глубинные, кардинальные вопросы бытия могут быть изложены понятным и увлекательным языком.
Насмешливый стиль Вольтера блистательно проявился в «Орлеанской девственнице», дерзкой пародии, написанной не для печати. Яркие образы развратных и лживых священнослужителей, охотящихся за девичьей честью Жанны, превратили освященную Церковью легенду о непорочной орлеанской деве в едкую и беспощадную сатиру на ханжеские нравы духовенства и Церкви.
В формате pdf A4 сохранен издательский дизайн.
«Чем живу я – и сам не пойму;
Никому не обязан зато.
Я помочь не могу никому,
Да и мне не поможет никто…»
Прекрасно написанное историческое повествование о жизни и личности первого российского императора Петра Великого, служившее пособием по истории в течение более века (вплоть до Октябрьского переворота 1917 г.).